Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
степь, а вдоль левого тянулись до самого полуденного моря невысокие, поросшие густыми лесами горные отроги. Кроме Напита, этот угол Таврийского полуострова прорезали узкими глубокими долинами от восточных гор до западного моря ещё две сравнительно большие и полноводные реки: Хаб — на севере и Харак — посредине. Постепенно освоившись и обжившись на новом месте в степном междуречье Харака и Напита, разноплеменные скифские роды соединились в новое племя и назвались именем реки, ставшей южной границей их новой родины. Естественным рубежом их земель на востоке были Таврские горы, а на западе — ранее освоенная и присвоенная херсонесскими греками плодородная приморская береговая полоса. Севернее Харака напиты соседствовали с осевшим на берегах Хаба племенем хабов или хабеев, так же, как и они сами, сложившимся из осколков разгромленных сарматами прежних скифских племён.
Меньше чем через три фарсанга большая дорога привела Ториксака и его херсонесских попутчиков от Хабея к другой скифской крепости Таване — племенному центру напитов. Если стены Хабея имели форму ромба, то Тавана лежала на макушке вытянутого с северо-востока на юго-запад холма длинным, узким прямоугольником. Её высокие, сложенные, как и Хабей, из жёлто-серого известняка зубчатые башни и стены стали видны ещё на полпути от Хаба. Гора с крепостью высилась над узким мелководным руслом небольшой речушки Таваны, давшей столице напитов название, неподалёку от её впадения в Харак. Пространство между длинным и очень крутым юго-восточным склоном горы, на котором щипали траву десятки домашних коз, и правым берегом речки Таваны, занимало пригородное селище из нескольких сотен небольших глинобитных домиков, юрт, кибиток, хозяйственных построек и тесных двориков, огороженных плетнями или лёгкими жердевыми заборами. Большая дорога, которую напиты и хабеи называли Херсонесской или Неапольской — в зависимости от того, куда направлялись, — пролегла ровно посередине селища, образуя широкую прямую центральную улицу, вдоль которой тесно лепились в сторону горы и в сторону ровчака крытые камышом и соломой дома и дворы простых скифов, разделённые десятками узких, извилистых, грязных проулков. За серым от множества обсевших его домашних гусей и уток ручьём, до вздымавшихся застывшими зелёными валами не далее как в фарсанге гор, раскинулся вытоптанный луг, на котором под присмотром юных пастушат и больших, лохматых, гавкучих собак паслись принадлежащие жителям Таваны отары неприхотливых овец, пёстрые стада коров и табунки лошадей. Южнее, по обоим берегам реки Харак, виднелись разделённые межами неровные прямоугольники сжатых полей, превращённых до будущей весны в выгон для многочисленного, дававшего земле живительный перегной, а людям топливо, скота.
Перед въездом в селище со стороны Неаполя и Хабей от большой дороги уходила вправо по пологому с этой стороны склону (три других склона горы были весьма крутыми и неподступными) дорога к единственным воротам, зажатым между двумя квадратными башнями на середине короткой, не длиннее сотни шагов, северо-восточной стены, под которой склон перерезал неглубокий, заросший бурьянами, колючим шиповником и ежевикой ров.
Обменявшись на прощанье с херсонесскими купцами дружескими рукопожатиями и добрыми пожеланиями, Ториксак со своими двумя кибитками и десятком воинов свернул к крепости. Прогрохотав копытами и железными ободами по перекинутому через ров к воротам узкому бревенчатому мосту, огороженному с боков кривыми жердями, отряд Ториксака шагом въехал в Тавану.
Четверо молодых стражей в лёгких кожаных доспехах, застыв навытяжку возле распахнутых вовнутрь толстых, дубовых, оббитых железом воротных створок, восторженно отсалютовали сотнику сайев — сыну своего вождя — ударами копий о щиты. Дружески улыбнувшись в ответ и приветственно вскинув правую руку, Ториксак без задержки поехал дальше в направлении второй поперечной стены, делившей Тавану на две примерно равные половины. Эта передняя часть крепости представляла собой заросший травой пустырь, полого поднимавшийся на четыре сотни шагов к разделительной стене, на котором паслись без присмотра кони и козы, задумчиво жевали жуйку коровы и телята, копошились в пыли куры, валялись свиньи, бегали стаями и лежали в тени под высокой крепостной стеной собаки. Единственным сооружением здесь был сложенный из вязанок хвороста в центре пустыря высокий курган с небольшим деревянным помостом на вершине, в котором торчал рукоятью вверх длинный железный меч, — племенное святилище бога войны Ария. В случае вражеского нашествия, эта половина крепости должна была стать убежищем для жителей пригородного селища, их скота и домашнего
