Савмак. Пенталогия

Левкон решает кастрировать его или отправить в табун плодить жеребят. А ты, Делиад, вернись в дом — пусть Исарх перевяжет твои раны.
  — Да ладно, дед! Тоже мне раны, — беспечно отмахнулся Делиад.
  — Любая рана, если её вовремя не промыть и не перевязать, может загноиться и привести к смерти, — строго сказал Хрисалиск. — Так что давай, без возражений: полежи сегодня дома. А твой декеарх пусть догонит номарха и сообщит, что с тобой произошло.
  — Езжай, Ламах, — подтвердил приказ Делиад. — Только гляди, не напугай отца.
  Отсалютовав по-военному своему командиру, Ламах подошёл к конюху, державшему под уздцы у противоположной стены пару оседланных для него и для Делиада коней, сел на одного из них и поскакал вдогонку за номархом.
  — Тебе что, больно идти? Послать раба за носилками? — обеспокоенно спросил Хрисалиск, заметив, что при каждом шаге Делиад болезненно морщится и заметно хромает.
  — Дед! Ты что, хочешь, чтоб надо мной смеялись все соматофилаки? — сердито прошипел Делиад. — Сам дойду! Не беспокойся обо мне, ступай по своим делам!
  Подождав, пока его внук скрылся за колоннадой пропилона, старик неторопливо зашагал к центральной продольной улице вместе с несшим в нескольких шагах позади его простой деревянный дифр немолодым, но всё ещё крепким рабом.
  Четверть часа спустя Делиад прихромал на конюшню со двора с белыми повязками на левом локте и колене и суровой решимостью на лице.
  -Эй, Аорс! Прикажи-ка вывести наружу скифского вороного! — велел он тотчас возникшему перед ним конюшему.
  — Прости, хозяин, но я не могу нарушить запрет твоего деда.
  — Не бойся, Аорс, я не собираюсь на него садиться. Я лишь немного поучу эту тварь повиновению.
  Конюший кивнул конюху, и через полминуты тот вывел на пару с Ашвином Ворона из конюшни и привязал согласно желанию Делиада его повод покороче к тянувшейся по обе стороны ворот вдоль стены коновязи.
  — Только не по морде, — попросил Аорс, подавая плеть жаждущему отмщения юноше. — Не дай бог, выбьешь ему глаз.
  — Ладно, — согласился Делиад, скривив рот в жестокой ухмылке.
  В этот момент на ведущей к усадьбе улице послышался дробный цокот копыт, и из-за угла на светло-гнедой с белым носом кобыле рысью выехал Ламах.
  Нагнав номарха Лесподия в створе Больших ворот, он передал ему просьбу Делиада остаться сегодня дома из-за внезапного недомогания. Приказав телохранителям во главе с Никием отстать, Лесподий обеспокоенно спросил, что случилось.
  — Ничего страшного, номарх, — заверил Ламах. — Жеребец оказался с норовом, взбрыкнул, и Делиад не удержался в седле. Но упал он очень удачно, отделался только ссадинами на колене, локте и подбородке. Хрисалиск отправил его к врачу и велел остаться сегодня дома… Если позволишь, номарх, я бы попробовал укротить этого дикаря к приезду царевича, — попросил Ламах, решив не упускать подвернувшийся случай выслужиться перед высоким начальством.
  — Хорошо, декеарх, попробуй, — дозволил успокоенный насчёт сына номарх.
  — Погоди, гекатонтарх! — остановил Ламах своего изготовившегося обрушить на непокорного жеребца первый размашистый удар командира.
  — Я хочу предложить тебе кое-что получше, — добавил он, соскакивая с коня около Делиада.
  По указке Ламаха рабы-конюхи выкатили в проулок из соседнего с конюшней сарая одну из стоявших там телег и впрягли в неё слева его гнедую нерассёдланную кобылу, а справа — Ворона, на спине которого опять закрепили седло. Ламах, сев на облучок, взял в руки ременные вожжи; Делиад, по-прежнему, не расстававшийся с заплетенной множеством жёстких узелков треххвостой плетью Аорса, расположился справа от него — напротив вороного.
  Как только конюхи затянули на вороном подпругу, Ламах взмахнул вожжами:
  — Н-но, пошли!
  Гнедая кобыла послушно рванула постромки, увлекая за собой вороного. Выкатив рысцой на перекрёсток, декеарх свернул к Малым воротам. Выехав из города, Ламах повернул направо и натянул вожжи.
  — Что ж, в упряжке он послушен, это уже неплохо, — сказал Ламах, передавая вожжи Делиаду. — Не знаю, какая муха его укусила, когда ты на него сел.
  Ламах прыгнул с передка телеги на круп кобылы, оттуда перебрался в седло. Делиад погнал упряжку по огибающей городскую стену дороге — сперва рысью, затем галопом. Вороной спокойно скакал рядом с восседавшим на спине гнедой кобылы всадником. Доскакав так до Деметриных ворот, Делиад по просьбе Ламаха остановил упряжку на перекрёстке.
  Став на дышло, декеарх пересел на вороного, но, едва почувствовав на спине его вес, жеребец гневно заржал и попытался вскинуться на дыбы, обрывая упряжь, а когда