Савмак. Пенталогия

половины дворца, добавил он с улыбкой и посоветовал сперва дождаться завтрака.
  По здешнему обычаю знатные обитатели дворца посылали на поварню слуг или служанок, и те приносили им еду и напитки прямо в комнаты. Так же поступил и Левкон. (Сами слуги и охраняющие царский город воины кормились по очереди в примыкающей к поварне с западной стороны большой трапезной, заставленной длинными столами и скамьями; женщины ели последними, доедая то, что оставалось после мужчин).
  Минут через пять его второй его скифский слуга, сменивший ушедшего завтракать первого, раздвинул пошире дверной полог и впустил в комнату, где лежал на софе у стены, заложив руки за голову и уставясь в потолок, царевич Левкон, красивую молодую женщину в богатом, красочно расшитом наряде, нёсшую на вытянутых перед колышущейся в широком вырезе сарафана белой грудью руках большую овальную золотую тарель, сплошь заставленную мисками и вазами с едой, кувшинами и кубками. Живо переменив лежачее положение на сидячее, Левкон изумлённо скользнул взглядом от обшитых золотом и самоцветами зелёных сапожек до прикрытого висячими жемчужными нитями чела вплывшей лебедем в его комнату красавицы. Волосы её были скрыты под шлемовидным бело-золотым убрусом и ниспадающей с него на плечи и спину тонкой голубой накидкой, но озарённое мягкой полуулыбкой прелестное лицо скифянки показалось ему странно знакомым. Ещё более знаком был тонкий аромат, долетевший до его ноздрей вместе с аппетитными запахами свежеиспеченного хлеба и жареного мяса, когда она, близко наклонясь к нему лицом и ещё больше открыв взору соблазнительную грудь, поставила свою ношу на низкий обеденный столик у его ложа. Именно этот волшебный аромат роз — любимого цветка его жены Гереи — уловил он, проснувшись полчаса назад в тёмной комнате на противоположной стороне дворца. Неужели, одурманенный конопляным дымом, он провёл ночь в объятиях этой скифянки, думая, что ласкает Герею?
  — Хайре, царевич Левкон! — приветствовала она его по-эллински с едва заметным приятным, мягким акцентом, медленно распрямившись и не отрывая от его озадаченного лица лукаво поблескивающих тёмно-серых глаз. — Не узнаёшь меня?.. Я — Сенамотис.
  Левкон тотчас вспомнил юную скифскую царевну, жившую недолгое время под одной крышей с ним и Гереей в Старом дворце в Пантикапее после гибели своего мужа царевича Гераклида, пока её не вернули отцу — скифскому царю Скилуру. Герея, помнится, поддразнивая его, не раз говорила со смехом, что юная дикарка влюблена в него, как собачонка, хотя он тогда, как, впрочем, и сейчас, никого из женщин, кроме своей прекрасной богини, не замечал.
  — Ах, да! Сенамотис… Ты тогда была совсем девчонка. Сколько же лет прошло?
  — Двенадцать. Теперь мне двадцать шесть. На восемь меньше, чем твоей жене. Я могу нарожать ещё много крепких сыновей и красивых дочерей.
  — Да… Прошу, позавтракай со мной… как когда-то. Эй, подай царевне кресло! — приказал он стоявшему у двери слуге.
  — Как поживает твоя жена Герея? — спросила царевна, усаживаясь напротив Левкона в спешно придвинутое слугой к столику кресло. — Говорят, она всё так же прекрасна, как и двенадцать лет назад?
  — По крайней мере, в моих глазах она не изменилась.
  — И груди её до сих пор не обвисли, а на лице не появилось ни одной самой маленькой морщинки, хотя ей уже далеко за тридцать?
  — Нет, — отвечал Левкон, вгрызаясь в жареную заячью ногу.
  — В таком случае твоя жена — чародейка!
  — Ты знаешь, я и сам так думаю.
  — Вот почему ты не замечаешь других женщин: она околдовала тебя!
  — Наверняка! Я не сомневаюсь, что в юности она заключила тайный союз с Афродитой, — произнёс Левкон серьёзным тоном. — Но расскажи-ка лучше о себе. У тебя есть муж, дети?
  — Нет.
  — Что так? Разве мало было охочих жениться на такой красавице, да к тому же дочери царя?
  — Дочь царя скифов не пойдёт за кого попало.
  Сенамотис выразительно поглядела на Левкона. Тот смущённо опустил глаза.
  — Что в этих кувшинах?
  — Козье и коровье молоко.
  — О, хорошо! Налей-ка мне козьего… Но что же ты сама не ешь? Ну-ка давай, помогай мне! Я один со всем этим не справлюсь.
  Узнав, что после завтрака Левкон собирается осмотреть скифскую столицу, Сенамотис стала навязываться ему в провожатые, но он решительно этому воспротивился, поскольку не хотел давать повода для ревности своей жене, разгуливая на глазах у своих телохранителей вдвоём с красивой скифской царевной.
  — Что тебе за дело, ревнует тебя жена или нет? — воскликнула в ответ на его оправдания не привыкшая к отказам царевна. — Неужели ты думаешь, что если ты избегаешь других женщин, то и твоя