Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
Тем временем из остановившихся посреди двора кибиток выбрались, ревниво поглядывая на златокосую красавицу Мирсину, его жёны и стали принимать от служанок детей. Отпустив, наконец, брата, Мирсина и Госа кинулись радостно обнимать и целовать невесток и малышей-племянников.
А от дверей дома навстречу царскому сотнику уже неспешно шёл, пряча в густых серебряных усах довольную улыбку, вождь напитов Скилак. То был высокий, крепко скроенный, мускулистый воин пятидесяти с небольшим лет, с узким, худощавым лицом, изрезанным длинными, глубокими, как боевые шрамы, морщинами, придававшими ему суровый вид. Одет он был в белую, подпоясанную тонким красным ремешком рубаху до колен с длинными рукавами, искусно расшитыми красно-зелёным, популярным у скифов растительным орнаментом, и в широкие малиновые шаровары из тонкого сукна, заправленные выше щиколоток в мягкие голенища простых тёмно-синих скификов. Вокруг его худой жилистой шеи свободно лежала витая золотая гривна в палец толщиной, с крылатыми хищными грифонами на концах, видневшимися под русой в «изморози», волнистой бородой, узким клином ниспадавшей со скул и подбородка до середины груди.
Стянув с головы башлык, Ториксак поклонился отцу в пояс, и не успел распрямиться, как оказался в железных тисках его рук.
— Как поживаете, батя? Всё ли у вас тут подобру-поздорову? — спросил Ториксак, касаясь поочерёдно щеками щёк родителя.
— Хорошо, сынок, хорошо! Хвала богам, у нас всё благополучно.
— А где бабушка Госа? Где матушки?
— Готовят с женщинами Октамасада завтрашний праздник.
Увидев робко приблизившихся за спиной мужа невесток с младенцами на руках, Скилак выпустил, наконец, из объятий сына и шагнул к ним.
— Ну-ка, ну-ка, красавицы! Дайте-ка я на вас погляжу! Вижу вы, невестушки, всё хорошеете! — молвил он с улыбкой, беря за плечи и целуя по-отечески в лоб сперва старшую, Ашику, затем младшую, Евнону, — А ты, Евнона, уж расстарайся: на сей раз подари мужу и нашему роду нового воина.
— Стараюсь, батюшка! Каждый день молю Табити о сыне,- заверила Евнона, стыдливо зардевшись под пристальным взглядом свёкра.
Мирсина и младшая Госа подвели за руки к дедушке ториксаковых малышей. Вождь поочерёдно брал их на руки, ласково вглядывался в милые детские личики, целовал в гладкие лобики и пухлые щёчки и бережно ставил обратно на землю.
— Ну-ка, козы, — обратился он к дочерям, — проводите жён старшего брата в их комнаты!
Приказав слугам и воинам Ториксака распрягать и ставить в стойла коней, а кибитки затащить на свободные места под навес, Скилак присел с сыном на заеложенную до блеска деревянную лавку, охватывавшую квадратом толстый бугристый ствол дуба.
— Ну, сотник, рассказывай, что там у вас в царском доме решили…
На другой день на подворье Октамасада, расположенном по другую сторону центральной улицы напротив усадьбы Скилака, состоялось важное семейное торжество — первый постриг и дарование имени первенцу его второго сына Скиргитиса.
Утром в Тавану приехал старший сын вождя напитов Радамасад с тремя младшими жёнами и целым выводком детей; старшая его жена постоянно жила здесь в Таване в принадлежащем Радамасаду доме, прилегающем с южной стороны к отцовскому двору. Старшему сыну Скилака от его первой жены Сатархи, три года назад переселившейся из дома вождя в тесный подземный дом, было уже за тридцать. Был он крепкой отцовской и дедовской породы: высок, широк в кости, мускулист, длиннорук, с большой лобастой головой, обросшей длинными волнистыми тёмно-русыми волосами, собранными на затылке в «конский хвост», с широкой, коротко стриженой бородой и пышными, скрывающими узкий рот усами.
Вот уже шесть лет Радамасад хозяйничал в крепости Напит, расположенной в устье одноименной реки, сменив на этом почётном и прибыльном посту дядю Октамасада. Это было одно из многих небольших укреплений, возведённых предприимчивыми и деятельными херсонесскими греками на морском побережье для охраны важной для них дороги, тянувшейся вдоль берега от ворот Херсонеса до Керкинитиды и дальше до Калос Лимена, а оттуда — через перешеек Тафра аж до устья Донапра-Борисфена и Ольвии. Но царь Скилур, после того как укрепился во власти в Скифии и набрал силу, сумел отвоевать у херсонеситов плодородные прибрежные земли между Калос Лименом и Напитом, которые они называли «Равниной» и очень ценили как свою житницу, вместе со всеми крепостями и городами. Защиту крепостей Напит и Харакены в устьях одноименных рек Скилур вверил вождю соседствующего с ними племени напитов.
Скилак, ставший вождём напитов двадцать лет назад, после смерти отца Радамасада, отправил
