Савмак. Пенталогия

построенному по капризу Гереи на небольшом островке посреди искусственного пруда. Оставив Лесподия и Левкона наедине с дочерьми, Хрисалиск отправился караулить ведущую к пруду от дома дорожку.
  Лесподий через минуту попросил Мелиаду показать ему сад, а когда та удивлённо спросила, что же он разглядит там ночью, ухмыляясь в усы, заверил, что он видит в темноте, как кот, и, взяв невесту за руку, увёл её вдоль тихо журчащего ручья к замыкающей сад крепостной стене.
  Как только Левкон остался с Гереей один, он бросился к её ногам и заявил, что не мыслит своей дальнейшей жизни без неё. Герея, будучи уверена, что царевич, несмотря на молодость, человек развращённый и наглый, была озабочена тем, как бы не уступить его домогательствам на первом же свидании. Сестра, на которую она поначалу рассчитывала, благодаря находчивому Лесподию, оказалась ей в этом неважной помощницей. Оставалось надеяться только на собственную изворотливость. Ограничивать одними только объятиями, поглаживаниями и поцелуями влюблённого старика Филоксена у неё до сих пор получалось, но с ним она никогда не оставалась наедине, а как будет с царевичем, который, наверное, не привык ни от кого получать отказа?
  — Я слыхала от Филоксена, что в Пантикапее тебя ждёт невеста? — спросила она после минутной растерянности у Левкона, осыпавшего, стоя по-прежнему перед ней на коленях, страстными поцелуями её ладони и запястья.
  — Да, Клеомена. Она замечательная девушка и любит меня, и я тоже думал, что люблю её… до того, как встретил тебя, — Левкон грустно вздохнул. — Мне безумно жаль её. Боюсь даже представить, какую боль она испытает, когда узнает, что я не смогу на ней жениться.
  — Так ты не женишься на ней?!
  — Нет. В первую же секунду, как я увидел тебя, я понял, что никто другой мне не нужен, мне нужна только ты. Отныне и навек — ты моя Судьба, и я каждый день и час шлю благодарные молитвы Афродите и Тихе за то, что они послали мне этот бесценный дар. Знай, что я женюсь только на тебе или умру.
  Герея была потрясена. Запустив пальчики в его по-военному коротко остриженные волосы, она прижала его пылающее лицо к своим ногам. С нежностью лаская грубыми от меча и копья ладонями её стройные икры, он целовал её колени, не решаясь податься выше.
  — Но твой отец никогда не позволит тебе жениться на дочери отпущенника, — вернулась с небес на землю Герея.
  — Отец любит меня. Я уверен, что он поймет меня и одобрит моё решение, как только увидит тебя.
  Герее очень хотелось в это верить, но она была умная девушка и подозревала, что в Пантикапее всё будет далеко не так просто, как думается Левкону. Она убедила его не спешить пока с решительными шагами. Ведь и ей нужно время, чтобы привыкнуть к нему, узнать его получше. Да, он ей нравится, но сказав, что он с первого же взгляда воспламенил в её сердце любовь, она бы солгала.
  — О, клянусь улыбкой Афродиты, на которую ты так похожа, я готов на всё, лишь бы заслужить твою любовь! — воскликнул Левкон, по-прежнему обнимая колени Гереи. Лаская и прижимая к себе его голову, Герея сознавала, что если бы он проявил в эту минуту настойчивость, у неё не достало бы сил воспротивиться его желаниям. Ей было и страшно в его объятиях, и в то же время хотелось, чтобы это случилось, но Левкон в это первое их свидание был безмерно счастлив уже тем, что она позволила ему обнимать и целовать себя, и не решился требовать большего, пока не воспламенит в её сердце ответную любовь. А затем у входа в павильон послышался тихий голос отца, напомнивший, что ночь на исходе.
  Целуя на прощанье руки любимой, Левкон с мольбою в голосе попросил о новой встрече будущей ночью. Ответив согласием, Герея просила его быть терпеливым и осторожным. Она очень опасается Филоксена: он страшно ревнив и если узнает об их свиданиях, то сотворит с нею и её родными что-нибудь ужасное.
  — Не бойся, любовь моя! Я сумею защитить тебя и твою семью от него и от любого, кто посмеет встать на нашем пути, — торжественно пообещал Левкон перед тем, как выпустить нежную девичью ладошку из своих рук. Хрисалиск, хорошо расслышавший это обещание, велев дочерям вернуться, соблюдая осторожность, в их спальню, поспешил увести царевича и гекатонтарха из сада обратно к крепостной калитке и выпустил на пустынный берег, покрытый, будто снеговыми сугробами, белой морской пеной.
  Труся рысцой через сонную хору к Северной стене, пребывавший в состоянии радостной эйфории Левкон на прямой вопрос Лесподия, отдалась ли ему Герея, густо покраснел (к счастью, в темноте этого не было видно) и после небольшой заминки, когда он раздумывал, не солгать ли ему товарищам, честно признался, что решил не торопить события, дать время Герее привыкнуть к нему и на первый раз