Савмак. Пенталогия

покачала головой:
  — Я родилась рабыней.
  Савмак разочарованно выдохнул. Он уже собирался просить её раздобыть для него аркан или длинную верёвку и предложить ей бежать с ним в Скифию.
  Через минуту после того как рабыня, виляя под коротким серым хитоном выпуклым задом, уплыла с грязной миской и пустой кружкой на кухню, Савмак встал из-за стола и направился к выходу, чтобы поискать отхожее место и, по мере возможности, осмотреться в новом доме. Распоряжавшаяся на поварне толстуха послала одного из подручных поварят проводить его и сразу привести назад.
  На обратном пути новичка перехватила посланная хозяйкой рабыня и увела его через двор в расположенную напротив поварни баню. Одна из имевшихся там четырёх больших прямоугольных мраморных ванн была до половины наполнена парующей водой.
  — Раздевайся и лезь в воду! — приказала Савмаку по-скифски приведшая его светловолосая, зеленоглазая рабыня.
  — Я уже мылся сегодня, — стыдливо покраснев, возразил Савмак.
  — Ничего, малыш, ещё одно купанье тебе не повредит. Да ты не стесняйся, я уже видела тебя всего при осмотре у хозяйки, — хохотнула она.
  Савмак нехотя повиновался. Скинув колпак и башмаки и стянув через голову хитон, он осторожно шагнул в ванну. Едва мягкая ладонь рабыни коснулась его живота, как «жеребец» Савмака взвился на дыбы.
  — Ого, какой ты быстрый! Хе-хе-хе! Давно не заглядывал в женские норки? Придётся ещё немного потерпеть! Побереги свой пыл до вечера.
  Усадив смущённого юношу в горячую воду, рабыня принялась обмывать его шею и торс (голову Исарх велел не трогать) мягкой морской губкой, поливая его из деревянного ковшика душистым мыльным раствором и продолжая между делом давать свои наставления:
  — Ты уж сегодня постарайся, красавчик! Если угодишь хозяйке, останешься в усадьбе и будешь здесь жить по-царски!
  Савмак брезгливо скривил рот, представив себя простёртым на толстой, как откормленная свинья, старухе, и почувствовал, как его торчащий под водой между ногами «черенок» стал быстро увядать. Утешало лишь то, что эта пытка продлится недолго: как только все в доме уснут, он придушит похотливую старуху и убежит…
  — Делай всё, что она прикажет. И будь с ней посмелее: наша хозяйка добрая женщина. Она сама бывшая рабыня и никогда не бьёт своих рабов.
  — Твоя хозяйка вдова? — поинтересовался Савмак.
  — Вдова?.. Можно считать, что вдова… при живом муже. Хе-хе-хе!.. О муже хозяйки не тревожься, — добавила она, согнав с лица улыбку. — Он уже давно забыл дорогу в спальню жены и не мешает ей утешаться с красивыми рабами… Как и она ему с рабынями.
  «А может лучше не спешить? Изучить сперва все хода-выходы, раздобыть верёвку и какое-нибудь оружие, — засомневался он, сидя с прикрытыми глазами, чтоб не видеть раскачивающихся спелыми дынями в полукруглом вырезе хитона грудей склонившейся над ним рабыни. — А вдруг я ей не понравлюсь, и она отошлёт меня завтра назад? Нет, бежать нужно сейчас, этой ночью. Другого такого случая, может, больше не будет… Надо рискнуть».
  Тем временем за толстыми дворцовыми стенами уже начинались сумерки — предвестники долгой осенней ночи.
  Пакор, как обычно, встретил вернувшегося из города Лесподия на площадке перед колоннами, освещённой двумя прикреплёнными у входа под арку факелами. Как только Лесподий сошёл с коня, стоявший за спиной епископа рядом со старым привратником молодой раб снял с колонны один из факелов и пошёл с ним впереди, освещая хозяину путь (во внутренних дворах уже залегла густая темень).
  — Ну, как там Мелиада? — равнодушным тоном поинтересовался Лесподий, приласкав встретивших возвратившегося хозяина радостным повизгиванием собак.
  — Неважно, — ответил приглушенным голосом Пакор. — Проплакала всё утро, а потом пожаловалась Исарху, что от переживаний за сына и отца у неё разболелась голова.
  — Скорей из-за своих побрякушек, — ухмыльнулся Лесподий, выходя из-под арки на Малый двор.
  Семеня рядом с номархом вслед за освещавшим путь рабом, Пакор доложил о визите жены навклера Лимнея Масатиды, предложившей госпоже Мелиаде купить у неё раба.
  — Что за раб? — без особого интереса спросил Лесподий после того как, войдя в свой андрон, приказал подавать скорее ужин и приготовить горячую ванну, назвав имена двух рабынь, которые помогут ему сегодня мыться, и ещё двух, которым надлежит, пока он будет в бане, согревать своими телами его холодную постель.
  — Скиф лет пятнадцати-шестнадцати, приятной наружности (Лесподий выразительно хмыкнул), но в общем — ничего особенного. С ещё не до конца зажившей раной на темени.
  И пока доверенный слуга освобождал