Савмак. Пенталогия

недобрыми вестями к дочери и внучке, Хрисалиск обошёл все имевшиеся на Акрополе алтари и храмы, всюду оставив щедрые дары, прося богов, богинь и богоравных героев поспособствовать благополучному возвращению царевича Левкона домой.
  Герея, сидя перед большим бронзовым зеркалом, заканчивала с помощью двух прислужниц утренний макияж и причёску, когда ворвавшаяся как на пожар рабыня взволнованно доложила, что только что во дворец вошёл отец госпожи Хрисалиск в сопровождении Делиада и молодого скифа и просит госпожу спуститься в андрон.
  Сердце Гереи испуганно дрогнуло и камнем упало вниз, холёное лицо, глядевшее на неё из отороченного витой золотой рамой бронзового зеркала, покрылось матовой бледностью. Внезапный приезд отца, давно уже по старости не покидавшего родной Феодосии, да ещё с каким-то скифом, явно предвещал что-то недоброе. Герея сразу поняла, что с её Левконом в Скифии случилась беда… Убит? Ранен? Заболел? Брошен в заточение?
  Отпихнув застывшую перед ней с кисточкой и тушью рабыню, Герея вскочила с табурета, подхватила с кресла у стены горностаевую мантию и бросилась в андрон, чувствуя, как по спине и рукам от страха побежали мурашки. Рабыня, известившая её о приезде отца, едва успевала раздвигать перед ней дверные пологи и открывать позолоченные резные створки.
  Вбежав в андрон, Герея на секунду замерла у дверей. Вцепившись обеими руками в стоящий между ногами посох, отец сидел на кушетке справа от входной двери и слушал стоявшего перед ним вполоборота к Герее дворецкого Арсамена. По бокам от него застыли, как двое часовых, Делиад в военной форме и шлеме и воин в скифской одежде, с мечом на поясе. По их угрюмым, неулыбчивым лицам она тотчас поняла, что предчувствия её не обманули. «О боги, молю, лишь бы не самое страшное!» — мелькнуло в её голове.
  — Что с Левконом?! Он жив?! — выкрикнула Герея, устремляясь с вившимися, точно змеи горгоны, вокруг белого лица растрёпанными чёрными волосами через широкую залу навстречу с трудом поднявшемуся с кушетки отцу.
  — Жив! Жив и здоров… Радуйся, дочка, — поспешил Хрисалиск успокоить охваченную паническим страхом Герею.
  — Хвала милостивым богам! Радуйся, отец! Привет, Делиад! — кровь горячей волной радости прихлынула к матовому лицу Гереи. — Что привело тебя в Пантикапей, отец? Мой муж — пленник? — спросила она уже куда более спокойным тоном, после того как мягко коснулась губами впалых щёк заключившего её в объятия отца.
  — Дай я сперва полюбуюсь на тебя, — молвил старик с нежной улыбкой, отдавая посох Делиаду. Положа ладони на укутанные в горностай плечи дочери, он отодвинул её от себя на длину вытянутых рук. — Ты всё так же прекрасна, дочь моя! Воистину, время над тобой не властно.
  Хрисалиск ласково прижал сухие шершавые ладони к щекам дочери и запечатлел на её высоком мраморном челе отеческий поцелуй. После того как старик отпустил дочь, она обменялась родственными поцелуями с племянником.
  — Надеюсь, что с Мелиадой всё хорошо?
  — Да, с Мелиадой всё хорошо, — ответил Хрисалиск и предложил присесть для разговора на кушетку.
  Герея села между отцом и Делиадом, Арсамен стал сбоку у стены.
  Пожиравший Герею восхищёнными глазами воин в скифской одежде оказался одним из соматофилаков Левкона. После того как он сдавленным от волнения голосом передал Герее наказ её мужа и ответил на её расспросы, Делиад отправил его к хилиарху Гиликниду.
  Когда несколько дней назад Герея узнала от предыдущего гонца, что Левкон ради скорейшего наступления мира отправился добровольным заложником в Скифию, она тотчас отправилась вместе с дочерью к Перисаду и, пустив в ход все чары своего обаяния, настояла, чтобы золото и серебро для скифов было собрано и отправлено в Неаполь как можно скорее. А чтобы по дороге оно опять не превратилось в медь и бронзу, Перисад, опять же по подсказке Гереи, приказал отвезти выкуп Палаку в качестве своего доверенного посла лично казначею Деметрию.
  И вот, этого оказалось мало. Вошедший во вкус Палак захотел обменять доверившегося ему Левкона либо на неё, либо на ещё один талант золота. Конечно, о её поездке в Скифию не могло быть и речи.
  — А что, если и этого золота варварам покажется мало? — спросила Герея, сжимая в мягких руках жёсткую ладонь отца. — Что, если получив его, они потребуют ещё?
  — Мы не повезём золото в Неаполь, как Деметрий, — ответил после паузы Хрисалиск. — Жаль, что не успели его вернуть!.. Проведём обмен на границе. Что-нибудь придумаем. Сейчас главное — скорее раздобыть недостающее золото. Аполлоний мне сказал, что в Пантикапее сейчас золота не найти, придётся поискать за Стеноном.
  Узнав, что Мелиада пожертвовала на