Савмак. Пенталогия

без неё капризный царевич Перисад учиться напрочь отказывался.)
  С превеликим удовольствием приняв приглашение Гереи составить ей и Делиаду компанию за обеденным столом, Деметрий сообщил, что с утра у него не было во рту и макового зёрнышка, так как по приезде, даже не заглянув домой, он сразу поспешил в царский дворец.
  Войдя в трапезную, Герея предложила перекусить сегодня без лишних церемоний, сидя за общим столом. Умело скрывая своё нетерпение, Герея, прежде, чем приступить к расспросам, подождала, пока Деметрий и Делиад, омыв руки в поднесенном рабыней серебряном рукомойнике, утолят голод (сама она к еде едва прикоснулась) и приступят к вину. Тогда, наконец, Деметрий, блаженно улыбаясь, приступил к многословному рассказу о своей поездке в Скифию, мирной клятве царя Палака, короткой встрече с царевичем Левконом, стремительной езде из Неаполя в Пантикапей вместе с послом Палака Главком и только что завершившемся у басилевса совете, на котором, после его доклада и зачитанного им письма царевича Левкона, было единодушно решено, что басилевс Перисад не произнесёт перед палаковым послом мирную клятву и не отпустит его из Пантикапея, пока царевич Левкон не пересечёт боспорскую границу.
  — Главк даже не был допущен к басилевсу, — продолжал разглагольствовать казначей, счастливый, что его опасная миссия столь успешно завершилась. — Аполлоний, выйдя от Перисада, сообщил ему о принятом решении и, как давний гостеприимец Посидея, предложил ему приют в своём доме. Главк попросил дозволения отправить гонца с письмом к Палаку и, разумеется, получил наше согласие.
  — А письмо Левкона Перисад оставил у себя? — спросила Герея.
  — Как раз нет. Басилевс велел отдать его тебе, царевна. Вот оно.
  Сунув руку за отворот тёплого дорожного кафтана, Деметрий протянул Герее свёрнутый в трубку примятый папирусный лист. Тут же сообразив, что Герея желает остаться одна, Деметрий встал с кресла, поблагодарил хозяйку за прекрасное угощение и попрощался, сказав, что должен скорей обрадовать своим возвращением ждущих его дома жену и детей и выразив уверенность, что и царевич Левкон в самом скором времени вернётся домой.
  Поднявшаяся с кресла с благодарной улыбкой Герея попросила Делиада проводить гостя. Едва за ними опустился дверной полог, Герея, враз обессилев, рухнула обратно в кресло, развернула короткий папирусный лист и впилась в пляшущие перед глазами чёрные строки, написанные крупным незнакомым почерком.
  «Брат Перисад, племянник Перисад, жена Герея, дочь Элевсина — радуйтесь!
  Вышло так, что я задолжал повелителю скифов Палаку талант золота и считаю для себя невозможным покинуть Неаполь, прежде чем отдам долг. Прошу брата Перисада и всех моих друзей помочь моей жене Герее собрать требуемую сумму и передать её послу царя Палака Главку.
  Я, хвала милостивым богам, здоров и доволен гостеприимством царя Палака и Посидея, в доме которого живу, ни в чём не нуждаясь.
  Герею прошу слушаться во всём басилевса Перисада и Лесподия.
  Желаю всем радости и здоровья.
  С надеждой на скорую встречу, Левкон».
  9
  Не в добрый час покинули корабли с беглецами феодосийскую гавань, забыв впопыхах задобрить дарами повелителя морских глубин Посейдона и усмирительницу буйных ветров Афродиту Понтию. А может, это сама царица Гера разгневалась на Левкона за то, что похитил её любимицу у законного мужа.
  Не прошло и двух часов после того как корабли разошлись в открытом море, и раскачивавшееся над головой звёздное небо заволокли надвинувшиеся с высокого берега чёрные тучи, а дувший с северо-востока ветер на глазах усилился до штормового.
  Телесий, навклер плывшего на восток судна, посоветовавшись с кибернетом и келевстом, принял решение возвращаться, пока не поздно, назад в Феодосию. Спустившись на минуту в свою каюту, Телесий, взглянув на тесно прижавшихся друг к дружке на узкой койке Хрисалиска, Досифею и Мелиаду, вслушивавшихся с ужасом в растущий рёв ветра и тяжёлые удары волн о тонкую бортовую обшивку, беспомощно развёл руками.
  — Поступай, как считаешь нужным, навклер, — смиренно ответил Хрисалиск, понимавший, что противиться воле богов бессмысленно.
  — Ну, мы-то ещё что! — радостно сказал Телесий. — Волны и ветер скоро сами принесут нас обратно в гавань! А вот каково сейчас Диону даже подумать страшно — им-то волны и ветер не позволят вернуться в Феодосию!
  — Ну, так они переждут бурю в одной из таврских бухт, — предположил Хрисалиск.
  — И-и-и, Хрисалиск, дорогой, что ты! — замахал руками Телесий. — Туда даже средь бела дня в тихую погоду не всякий сунется из-за подводных скал! А уж в шторм да