Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
того что Гераклид так и не стал после Перисада IV басилевсом, как было договорено с Арготом.)
А через несколько дней после свадьбы умерла 70-летняя басилиса Камасария, давно ставшая обузой для Аргота. Среди эллинского населения Пантикапея и соседних городов тотчас поползли слухи, что старую басилису отравили приехавшие с невестой на свадьбу скифы. Скоро за ней, шептали из уха в ухо с оглядкой, в царскую усыпальницу за Скифскими воротами переберётся и сам басилевс Перисад с младенцем-сыном, и отравит их не кто иная, как Клеомена, расчищающая по приказу отца путь к трону для Гераклида. Эти нелепые, ни на чём не основанные слухи свидетельствовали о растущем среди эллинского и синдо-меотского населения Боспора недовольстве тираническим, разорительным правлением Аргота и его скифских ставленников-номархов.
Честолюбивый Молобар, рассчитывавший с помощью Клеомены заполучить вожделенную должность хилиарха соматофилаков, после двух лет бесплодных ожиданий и обещаний узнал, что он далеко не единственный «жеребец» в «конюшне» любвеобильной басилисы. Однажды он услышал, как напившийся по случаю свадьбы Гераклида и Сенамотис гекатонтарх соседней сотни похвалялся в кругу приятелей россказнями о своих ночных забавах с ненасытной супругой дурачка Перисада. По хорошо знакомым ему деталям Молобар понял, что тот говорит правду. Поняв, что Клеомена водит его за нос, обманутый в своих надеждах Молобар решил отомстить.
Периодически бывая в родной Синдике, Молобар знал о крепнущей с каждым месяцем за Проливом ненависти к узурпатору Арготу и захватившим власть над Боспором грабителям скифам. И в голове Молобара созрел план, как, воспользовавшись сложившейся ситуацией, низвергнуть Аргота и его клику.
Явившись во время одной из поездок за Пролив вместе с отцом Мойродором — знатным и влиятельным синдом — тайком в фанагорийский дом Гиликнида, в котором жила отвергнутая Перисадом по велению Аргота басилиса Апфия, он предложил её братьям составить заговор против Аргота, обещая им единодушную поддержку синдов. После того как восстание восточнобоспорских городов и племён будет подготовлено, Молобар брался переправить в Фанагорию басилевса Перисада.
Решительный момент настал в начале следующей весны, когда подходил к концу пятый год номинального правления Перисада V. К этому времени Молобар нашёл себе верных сторонников среди воинов своей сотни, а также среди проживающих в Пантикапее соплеменников синдов.
В одну из ночей, когда настал черёд сотне Молобара охранять цитадель с Новым дворцом, Молобар, оставив на лестнице у входа семь вовлечённых им в заговор соматофилаков, вошёл около полуночи в покои басилевса. Повиснув у него на шее, Клеомена осыпала его жаркими поцелуями и упрёками, почему он так медлил. Из завешенной толстым пологом спальни слышался громкий храп усыплённого, как обычно, изрядной порцией вина со снотворным Перисада. Изнемогая от нетерпения, Клеомена втащила возлюбленного в соседнюю комнату и, опустившись перед ним на колени, принялась со знанием дела готовить к предстоящему жаркому бою его «орудие». Расстаравшись напоследок, Молобар от усердия покрылся испариной. Окропив обильным семенем живот и грудь возлюбленной и чуть переведя дух, он сказал с улыбкой, что его конь после столь резвой скачки нуждается в водопое.
Подойдя к столику в углу комнаты, на котором, как всегда, стояли круглый узкогорлый кувшин со сладким вином, серебряная гидрия с водой, две глубокие мегарские вазы с финиками и инжиром и пара высоких позолоченных канфаров, он наполнил канфары вином напополам с водой. Заслонившись спиной от раскинувшейся в блаженной истоме на мягкой кушетке Клеомены, с довольной улыбкой втиравшей в гладкую алебастровую кожу живота и груди пролитое им «молочко», Молобар быстро вынул припрятанный за пазухой под обшитой стальной чешуёй кожаной туникой (он оставался в форме и скификах — только аккуратно положил на стул у двери свой красный гиматий, украшенный гривой чёрных конских волос шлем и обшитый рельефными серебряными фигурками хищных зверей пояс с мечом) зелёный стеклянный флакон размером с большой палец и вылил его содержимое в один из канфаров. Спрятав пустой флакон обратно за пазуху, он вернулся к басилисе.
Протянув ей с почтительным поклоном и обожающей улыбкой один из канфаров, он предложил выпить за то, чтобы боги навсегда оставили её такой же молодой и неотразимо прекрасной, как сейчас. Клеомена засмеялась, довольная его пожеланием, и они, глядя в глаза друг другу, медленно осушили свои кубки, выплеснув по традиции несколько последних капель на пол для богов. Бросив пустой канфар на устилающий пол мягкий ковёр, он опустился перед
