Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
должны сегодня впервые предъявить сородичам и даровать «счастливое», подходящее для долгой и славной жизни имя.
Последней, чуть сбоку от девочек, стояла лицом к воротам высокая, высушенная годами старуха в белом убрусе, украшенном спереди пятью рядами рельефных золотых пластин, в тёмно-синем, расшитом красно-зелёными узорами сарафане до щиколоток и коричневых черевиках. То была мать Скилака и Октамасада Госа, старейшая в роду: ей шёл уже восьмой десяток. Но тяжкий груз прожитых лет и неизменные спутники старости — болячки и болезни — ещё не пригнули старую Госу к земле: она была, как и прежде, крепка, энергична, неутомима в работе, ум имела ясный, память цепкую, широкую спину держала гордо и прямо, клюку, выходя из дому, брала в руки больше для важности, чем по необходимости. Присматривая за многочисленными невестками и внучатами немного поблекшими, но всё ещё зоркими светло-карими глазами, она держала в своих руках всё домашнее хозяйство обоих сыновей, ночуя попеременно, то у одного, то у другого. Все входившие на подворье Октамасада родичи, начиная с вождей Госона и Скилака, поясно кланялись матушке Госе и целовали её сухие, покрытые тонкими морщинами и коричневыми старческими пятнами руки и щёки.
Посреди тщательно подметенного, вычищенного от навоза двора были расстелены широким квадратом разноцветные конские и пятнистые оленьи шкуры, на которых набросано множество небольших, набитых конским волосом подушек для сидения. По углам настеленного для пиршества квадрата оставлены узкие проходы, а в центре его разослан самый большой и красивый в доме ковёр.
Закончив обряд приветствия, гости растеклись по двору и вскоре сбились кучками в тени под навесом дома: мужи с мужами, жёны с жёнами, парни — отдельно, девушки — отдельно, малыши с матерями, — и загудели радостными разговорами, зазвенели весёлым смехом, ожидая, когда Скиргитис с Иктазой вынесут им на показ нового отпрыска их большого, дружного, богатого, сильного рода.
Долго ждать не пришлось; вскоре из соседнего двора через калитку в стене, с самодовольной улыбкой счастливого отца на тонких бледных губах, явился Скиргитис, неловко держа перед собой пухлого, розового, голого младенца, — чтобы все сородичи увидели и удостоверились: он с женой породил для их славного рода будущего воина.
Следом за мужем, сияя белозубой улыбкой на красивом тонком лице и ярким, обшитым с головы до пят золотом, самоцветами и жемчугами нарядом, плыла, плавно покачивая округлыми бёдрами, 17-летняя Иктаза. За нею важно ступали младшие братья Скиргитиса, исполняя роль оруженосцев новорожденного племянника: Сакдарис нёс копьё и щит с золотой бычьей головой в середине, Апафирс держал перед собой драгоценный горит с луком и стрелами, а младший Госон любовно сжимал в вытянутых руках скиргитисов меч в обложенных золотом алых ножнах.
Первым делом Скиргитис поднёс сына к стоявшим ближе всех к калитке отцу Октамасаду, дяде Скилаку и вождю хабеев Госону, племянницей которого (дочерью его давно ушедшего к предкам младшего брата Фарзоя) была Иктаза.
— Молодец, дочка! Славного воина нам родила! — похвалил зардевшуюся от удовольствия племянницу вождь Госон и с умильной улыбкой пощекотал осторожно толстым пальцем испуганно таращившего голубые глазёнки малыша, после чего положил в подставленный Иктазой, расшитый красочными цветами передник свой подарок — маленький акинак в золотых ножнах, с изящной костяной ручкой в виде хищно оскалившейся пантеры. Октамасад бросил в подол невестки маленькую плёточку с обёрнутой в золотую фольгу рукоятью, а Скилак — золотую детскую чашечку.
Родители с младенцем и оруженосцами медленно двинулись дальше вдоль выстроившихся под навесом дома родичей, с благодарностью принимая сыпавшиеся как горох поздравления, добрые пожелания и подарки: расшитые яркими узорами детские кафтанчики, рубашечки, украшенные рельефными золотыми бляшками башмачки, шапочки, пояски, греческие золотые монеты, перстеньки, игрушки…
— Живи до глубокой старости!
— Не болей, процветай вместе с родом!
— Пусть мужает мальчик!
— Пусть становится самостоятельным!
— Пусть храбростью и красотой походит на отца и мать, а силой и богатством — на деда!
— Пусть до старости ни разу не захворает!
— Пусть он будет строен, как тростник, растущий в чистой воде!
— Красив, как водяная лилия в пруду!
— Пусть вечно будет здоров и богат!
Дойдя до конца ряда, где стояли неженатые парни и девушки, Иктаза унесла подарки в переполненном подоле в дом свёкра, а Скиргитис вынес сына на середину двора и поставил на ножки в центре расстеленного там ковра. За
