Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
за дверью позади царского помоста.
Радостно улыбаясь друг другу, Левкон крепко пожал руки подошедшим Деметрию и Каданаку. Они сели рядом — Деметрий по правую руку, между Левконом и Иненсимеем, Каданак слева, между Левконом и Главком. Пока нескончаемая вереница царских слуг и служанок расставляла перед гостями широкие плоские блюда с аппетитными кушаньями, Каданак, придвинув губы к уху царевича, шепнул с лукавой улыбкой, что имеет для него подарок — письмо от Гереи. Каданак сунул руку за пазуху, но Левкон, не раздвигая губ, остановил его чуть слышным шёпотом: «Не здесь! Сейчас не время!» В ходе дальнейшего тихого разговора под громкое чавканье и голоса сотни пирующих, Каданак, к немалому своему удивлению, узнал, что Левкон не уедет завтра с ним и Деметрием домой, а Левкон, в свою очередь, ощутил сильную обеспокоенность судьбой своего тайного посланца. Неужели Марепсемис обманул и выдал Фагиса Палаку или убил его? Или Деметрий и Каданак с ним просто разминулись?
Пир затянулся за полночь. Под конец слуги разнесли упившихся дармовым вином скифов по многочисленным комнатам переднего дворца. Местные эллины и боспорцы, разбавлявшие вино водой и потому сохранившие способность кое-как передвигаться на собственных ногах, тоже заночевали во дворце, поскольку ворота в город были давно закрыты.
Утром, когда участники пира проспались и помалу пришли в себя, Дионисий разделил полученное от феодосийцев и от Перисада золото и серебро в равных долях между представителями 22-х скифских племён и шестью тысячниками сайев (тысяча сайев приравнивалась к племени, что было справедливо: ведь каждый воин-сай стоил в бою двух-трёх, а то и четырёх племенных бойцов).
Опохмелившись и позавтракав в тесной компании ближайших друзей, Палак, с неизменной булавой за поясом, но без тяжёлого царского облачения и неудобной тиары, вышел в «тронную» залу принять прощальный поклон посла Деметрия и передать с ним добрые пожелания басилевсу Перисаду. По окончании этой короткой церемонии начальник телохранителей Деметрия Каданак неожиданно попросил Палака дозволить ему с сотней сатавков остаться в Неаполе на то время, пока царевич Левкон будет гостить в Скифии, а возвращающемуся домой налегке послу Деметрию для сопровождения достаточно будет и двух сотен. У Палака не было причин отказать Каданаку в его просьбе: он, как и всякий сатавк или боспорец, может оставаться в Скифии сколько пожелает.
Прощаясь во дворе перед главным входом с садившимся в кибитку Деметрием, Левкон вручил ему продиктованное полчаса назад, перед завтраком, Симаху в присутствии Палака, Иненсимея и Главка письмо Перисаду и Герее. В это же время Палак, задержав на минуту отправлявшегося с Деметрием в Пантикапей выслушать мирную клятву Перисада Главка в «тронной» зале, наказывал ему соблазнить талантом золота если не саму Герею, то басилевса.
— Думаю, ради того, чтоб вернуть себе такую уйму золота, Перисад велит отвезти Герею за Бик даже против её воли! Хе-хе-хе! — пьяно осклабился Палак. Иненсимей и Главк с готовностью гоготнули в ответ.
Три дня спустя гонец примчал от Главка письмо, после прочтения которого Симахом Палак с огорчением понял, что его надеждам заполучить Герею сбыться, увы, не суждено. Что ж, оставалось только, на радость матушке и жёнам, дождаться выигранный в честном споре талант золота.
Ещё через три дня Главк сообщил, что золото родичами Левкона собрано, но по их настоянию обмен должен произойти на границе.
Новость о том, что Палак позвал боспорского царевича вечером на прощальный пир, застала царевну Сенамотис в покоях старшей палаковой жены Маргианы, где она, как обычно, коротала время в компании своих четырёх невесток за пряжей, вышиванием и досужей женской болтовнёй. Услыхав принесенную женой Иненсимея Меспидой новость, Сенамотис выронила из рук клубок, побелела как снег, затем, не дослушав Меспиду, вышла во внутренний двор и бросилась на мужскую половину.
— Это правда? Ты отпускаешь Левкона? — спросила она с порога, застав с братом одного Симаха, которого можно не стесняться.
— Да сестрёнка. Главк сообщает, что его жена раздобыла золото.
— Но ты же обещал его мне!
— Я ничего тебе не обещал! Если бы Левкон попал ко мне в плен, клянусь мечом Ария, я подарил бы его тебе. Но он приехал сюда по своей собственной воле, как мой гость. Так что ничего не поделаешь, сестрица: я не могу его женить на тебе насильно.
— Не отпускай его, — в голосе Сенамотис задрожали слёзы.
— Хорошо. Принеси мне завтра к утру талант золота и забирай его. А сейчас ступай, пока я не рассердился!
Сенамотис резко, словно от удара, развернулась и, низко опустив голову, едва
