Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
сам. Отвечая улыбкой и приветными взмахами руки на многочисленные приветствия и поздравления со счастливым возвращением домой встречных горожан, Левкон наконец добрался до ворот Акрополя. Попрощавшись со свернувшим на верхнюю террасу гиппархом, царевич проехал мимо радостно отсалютовавших ему вскинутыми копьями воротных стражей в крепость соматофилаков.
Спешившись за воротами и передав повод крапчатой кобылы проследовавшему со своей сотней дальше на конюшенный двор Аристону, Левкон почтил купленными по дороге благодарственными дарами стороживших вход в крепость Геракла и Ахилла. Поднявшись с одним только рабом Дидимом из Нижней крепости на центральную площадь Акрополя, он зашёл поблагодарить за своё благополучное возвращение Афродиту, Афину и Аполлона.
Сколь ни хотелось ему поскорее увидеть после долгой разлуки любимую жену и дочь, Левкон решил прежде повидаться с братом-басилевсом и немалым усилием воли заставил себя из двух дорожек свернуть на ту, что вела к Новому дворцу. К этому времени радостная новость о его возвращении уже долетела до обоих дворцов.
В нижнем дворе царской цитадели младшего брата басилевса тепло приветствовали хилиарх соматофилаков Гиликнид и дворецкий Нимфодор, в ответ на вопрос Левкона, поспешивший сообщить, что с басилевсом и его наследником, хвала милостивым богам, всё благополучно, и они с нетерпением ждут его у себя.
Едва Левкон поднялся вслед за Нимфодором на третий этаж, к нему с радостным криком бросился Перисад Младший. Подхватив царевича под мышки, Левкон легко приподнял его над полом и поцеловал в лоб.
— Ого, как ты вырос, пока меня не было: ещё немного и сравняешься со мной! — сказал, улыбаясь, Левкон, ставя племянника на пол. Обняв друг друга за плечи и талию, они направились в покои басилевса.
Левкон застал у брата Аполлония, Молобара и шута Геракла, с которым, как с комнатной собачонкой, басилевс почти не расставался. Не было только простудившегося по приезде из Скифии, как сообщил, поднимаясь по лестнице с Левконом, Гиликнид, казначея Деметрия. Обнимая и целуя брата, Перисад так расчувствовался, что даже прослезился. Глухим от нахлынувших чувств голосом Левкон поблагодарил брата и его советников за помощь Герее и Хрисалиску в сборе выкупа.
Перисад велел Нимфодору подавать скорее обед, а Левкону — ложиться напротив и рассказывать подробно о своей жизни в логове скифского царя. Вздохнув про себя, что встреча с женой и дочерью, похоже, опять надолго откладывается, Левкон приступил к рассказу…
Дворецкий Арсамен и радостно улыбающийся Делиад ждали Левкона под ограждающими вход в Старый дворец массивными колоннами. Сбежав по ступеням вниз, Арсамен, согнувшись в низком поклоне, поймал правую руку хозяина и запечатлел на ней подобострастный поцелуй.
— С возвращением, господин!
Взойдя по трём выщербленным дождями и временем ступеням под колоннаду, Левкон обнял и от души расцеловал охранявшего в его отсутствие его дом, заметно повзрослевшего за время этой быстротечной войны племянника.
Пройдя мимо двух делиадовых соматофилаков, стороживших вход между двойными дверями, распахнутыми перед хозяином привратником Гагесом, Левкон не успел и глазом моргнуть, как на его шее со счастливым щенячьим визгом повисла Элевсина, крепко прижавшись тёплой щёчкой к его губам. Бережно обнимая дочь за хрупкие плечи, Левкон ласково расцеловал её в прелестные маленькие ямочки на щеках и гладкий матовый лоб под красивым венком из последних осенних цветов, лежащим, подобно короне, на её прекрасных, вьющихся кольцами вдоль узкого продолговатого лица чёрных волосах.
— Ах, ты моя сладенькая! — молвил он трепетным от радостного волнения полушёпотом, глядя поверх головы дочери на стоящую в глубине андрона Герею. — Ах, ты моя умница-разумница! Моя красавица!
Герея была в длинной бледно-голубой столе и вытканном золотыми аканфами тёмно-синем пеплосе, прикрывавшем от чужих нескромных взоров её точёные плечи, руки и высокую круглую грудь. Блестящие чёрные волосы над гладким беломраморным челом были закручены в высокую башнеподобную причёску, увитую алмазными нитями. Вдоль скул и гордой прямой шеи, перехваченной у плеч янтарным ожерельем, свисали жемчужными продолговатыми каплями серьги. Восхитительной формы рубиновые губы Гереи были плотно сжаты, и если бы не лучившиеся радостным огнём из-под длинных чёрных ресниц золотисто-зелёные кошачьи глаза, Левкон бы подумал, что она на него сердита.
— Добро пожаловать домой, муж мой, — произнесла она тихим низким грудным голосом, от которого у него защемило в глазах и подкатил к горлу ком.
Держа на плече обнимавшей
