Савмак. Пенталогия

рабов вглубь кибитки (ещё одного Аорс минутой ранее отправил на облучок передней кибитки), влез на передок и, отвязав закрученные вокруг скамьи длинные вожжи, скукожился под сеявшим с беспросветного неба холодным доджём.
  Выслушав от подошедшего Пакора наказ старого хозяина выдать возницам тёплые кафтаны и шапки, Аорс послал второго конюха в свою комнату за одёжей.
  Подождав пока возницы надели брошенные им конюхом добротные, скифского покроя, кожаные кафтаны и башлыки (Хрисалиск заботился, чтобы его рабы не выглядели, как оборванцы: одежда раба — свидетельство богатства его хозяина; а тем паче Хрисалиск не хотел, чтобы отправленные им в подарок царевичу Левкону рабы захворали по дороге), Никий скомандовал: «По коням!» и сам запрыгнул на подведенного ординарцем к ступеням широкогрудого каурого мерина фракийской породы. И сам Никий, и его воины, отправляясь в дальнюю дорогу, не постыдились надеть под короткие полы обшитых металлом полнорукавных хитонов грубошерстные варварские штаны: здесь не ласковая Эллада — в суровые зимние холода с голыми ногами далеко не уедешь!
  Обменявшись прощальным «Хайре!» с Хрисалиском и Лесподием, Никий во главе переднего десятка тронул шагом к выезду на центральную улицу.
  Отодвинув примыкающий к правому борту край полога, Ламах стал беспокойно поглядывать на ворота конюшни, недоумевая, почему так долго нет раба с его вещами. Вместо раба из конюшни выскочила под дождь смазливая, как все в этом доме, светловолосая рабыня. Воспользовавшись тем, что Аорс с Пакором ушли к передней кибитке, она подбежала к передку и, метнув быстрый взгляд на обратившего к ней удивлённое лицо юного возницу, торопливо достала из-за пазухи тугой кошель. Одарив вперившего в неё недоуменный взгляд сурового воина заискивающей улыбкой, рабыня спросила, можно ли с ним передать подарок для господина Делиада от его матушки.
  Заметив за её спиной выбежавшего через центральный вход конюха со щитом в одной руке, копьём и дорожным кожаным мешком — в другой, Ламах, расцепив угрюмо стиснутые губы, протянул руку:
  — Давай, передам.
  Вложив кошель с деньгами в широкую бугристую ладонь царского воина, Гела отступила за переднее колесо и стала с тоской глядеть из-за серой кожаной боковины на своего голубоглазого скифа, а тот, сразу забыв про неё, впился жадными глазами в копьё и украшенный золотым трезубцем продолговатый красный щит в руках подбежавшего конюха-сармата. Копьё грек и сармат сунули под правую стенку — его увенчанный листовидным стальным наконечником конец, не поместившийся внутри кибитки, на пару локтей выступал за передок, нависая над круглым гнедым крупом правой кобылы. Опершись спиной на прислонённый к правому борту щит и мешок, воин удобно устроился на соломенной подстилке прямо за передним пологом, вытянув ноги к противоположной стенке. Снятую с головы тяжёлую каску он кинул на солому слева от себя, а пояс с пристёгнутым мечом в потёртых краснокожаных ножнах положил у правого бедра. Савмаку достаточно было выбросить назад правую руку, чтобы меч оказался в его руках.
  В этот момент передняя кибитка тронулась за всадниками.
  — Эй, скиф, не спать! Трогай! — гаркнул на замешкавшегося Савмака от ступеней главного входа Аорс.
  Повернувшись вперёд, Савмак дёрнул вожжами, тронув с места коней.
  — Прощай, Сайвах! — воскликнула вполголоса Гела, отступив к воротной створке.
  Обратив к ней лицо, Савмак наконец удостоил её взгляда.
  — Куда мы едем? — крикнул он.
  Гела не ответила. Стоя с мокрым лицом под моросящим с серого беспросветного неба дождём, она провожала затуманившимися глазами кибитку, пока та не завернула напротив колоннады за угол. Затем, вздохнув и вобрав голову в плечи, быстро побежала мимо проводивших её липкими взглядами конюхов через конюшню в дом.
  — Ну, чего застыли? — вызверился на подручных подошедший Аорс. — Коня номарху! Живо!
  Десять всадников, вооружённых длинными мечами и спрятанными от дождя под овальными щитами и плащами луками, поехали во главе с Никием впереди, ещё десять, пропустив кибитки, пристроились сзади, остальные двадцать остались ждать, когда замешкавшиеся конюхи бегом подведут коня стоявшему с тестем и Пакором под колоннадой номарху.
  Держась в нескольких шагах за передней кибиткой, Савмак помимо воли косился на торчавшее над крупом правой кобылы красное древко. Ни на миг не забывая о лежащем за пологом мече, он задавался вопросом, далеко ли они едут. А вдруг за город?
  Проехав неторопливой рысцой через весь город (широкая центральная улица и даже агора были в это дождливое утро непривычно малолюдны), отряд, к затаённой радости Савмака,