Савмак. Пенталогия

места, ухватившись за тотчас услужливо потянутую Савмаком руку. — Но учти: если какая-нибудь ерунда — я тебя прибью!
  Как только они вышли в обнимку за ворота, Мирсина, убрав с лица улыбку, вышла из хоровода танцовщиц и подошла к младшему брату.
  — Канит! Пойди узнай, куда это Савмак увёл Фарзоя.
  — Ай, отстань!
  — А вот я расскажу Савмаку, как ты весь день пялился на его Фрасибулу!
  — Ну ладно… Схожу узнаю.
  Выйдя со двора, Савмак с Фарзоем встали у ограды сразу за воротами. Услыхав взволнованный голос старшего брата, Канит зашёл за правую створку ворот, прижатую к ограде с внутренней стороны, и навострил уши. Ему даже не пришлось напрягать слух, чтобы подслушать весь разговор по другую сторону забора. Савмак поведал другу о чёрном волке-оборотне.
  Оказалось, что Фарзой прекрасно знает о нём и даже провёл недавно пару ночей в засаде на него. Упрекнув друга, что тот не позвал его на эту охоту, Савмак предложил Фарзою сейчас же поехать за Хаб и продолжить охоту на необычного волка. Фарзою совсем не хотелось уезжать в самый разгар праздника от своей возлюбленной невесты, и он отказался.
  — Ну, раз так — оставайся! Я поеду один! — задрожавшим от обиды голосом воскликнул Савмак. — Я думал — ты мне друг, а ты… Если волк окажется оборотнем-тавром, хотел отдать тебе его скальп, чтоб ты мог скорее жениться на Мирсине. А раз так — заберу его себе и сам женюсь на Фрасибуле раньше тебя.
  — Ха-ха! Ты сперва убей его, — ухмыльнулся спокойно Фарзой.
  — И убью! Не буду сидеть здесь на кошме, как баба, и глазеть на бабьи хороводы.
  — Ну, а если зверь окажется обыкновенным волком?
  — Здоровенный, как телок? Чёрный, как ворон? Да это наверняка обернувшийся в волчью личину тавр! Может даже вождь.
  — Ну и как же ты собираешься его убить, если тебе повезёт его повстречать? Мне вот не повезло. Ведь железо оборотня не берёт.
  — Я догоню его на своём Вороне и удавлю арканом, а не то — задушу голыми руками. Лишь бы только он попался мне на глаза!
  — Но можно же завтра поехать. Чего ради тебе загорелось прямо сейчас — в разгар веселья? — судя по примирительному тону, Фарзой уже вот-вот готов был поддаться на уговоры Савмака.
  — Завтра нас могут опередить воины твоего старшего брата. Если хочешь убить оборотня, надо ехать сегодня, сейчас, — разъяснил ситуацию Савмак.
  — Ладно. Так и быть — поеду с тобой, — в голосе Фарзоя слышны были нотки глубокого сожаления: судя по всему, принятое решение далось ему нелегко. — А то ещё останусь без лучшего друга из-за этого чёрного зверюки.
  И приятели двинулись вдоль ограды к подворью Скилака. Канит, выйдя из своего укрытия, поспешил за ними, забыв и думать о ждавшей с нетерпением его доклада Мирсине.
  Зайдя на родной двор, он застал Савмака с Фарзоем под навесом конюшни, где они сами, без помощи гулявших на площади слуг, взнуздывали своих ухоженных, лоснящихся от сытости коней, закрепляли на их спинах широкими подпругами красочно разукрашенные войлочные чепраки с длинной бахромой по краям и пришитым сверху посредине густым овечьим руном, служившим скифам и сарматам вместо седла. Около Савмака вертелся юлой, тихонько повизгивая, рыжий Лис — его любимец, просясь с ним на безошибочно угаданную охоту.
  Канит, сразу возмечтавший, что именно ему посчастливится убить оборотня — таврского вождя — и выпросить за него у Госона себе в награду Фрасибулу, молча снял висевшую на столбе возле стойла узду и накинул её на своего рыжего мерина.
  — Эй, Канит! Ты куда это собрался? — уставился на него Савмак, округлив удивлённо глаза.
  — Я еду с вами охотиться на оборотня.
  — Вот гад — подслушал! — вознегодовал Савмак. — Никуда ты не поедешь. А ну-ка повесь узду обратно! Я кому сказал?!
  — Да ладно. Пускай бы ехал с нами, если хочет, — милостиво предложил Фарзой.
  — Так ведь он всё равно заснёт. Только вспугнёт нам зверя своим храпом.
  — Не засну, — обиженно запротестовал Канит, но Савмак остался непреклонен:
  — Давай-давай! Шагай, откуда пришёл! Мы уж как-нибудь с Фарзоем обойдёмся без помощи молокососов.
  Вооружившись и надев на голову башлык, Савмак легко взлетел на спину своего высокого породистого вороного жеребца, и строгим голосом приказал Лису остаться сторожить дом. Уныло понурив голову с потухшими печально глазами, пёс проводил Савмака и его товарища до открытых ворот и там послушно остановился.
  Проследив обиженным взглядом за Савмаком и Фарзоем до внутренних крепостных ворот, Канит нехотя поплёлся в усадьбу дяди Октамасада, где его давно уже со всё возрастающим нетерпением ждала в створе ворот проводившая приунывшими глазами неожиданно уехавших