Савмак. Пенталогия

с подарками царевичу Левкону и царевне Герее от Хрисалиска, Лесподия и Мелиады.
  Длинные бескровные губы привратника, в дымчатой опушке усов и бороды, тотчас расползлись в широкой приветной улыбке. Метнув любопытный взгляд на сгрудившихся внизу перед входом рабов и рабынь, дверной сторож попросил гекатонтарха чуток обождать, пока он доложит, и осторожно притворил тяжёлую дубовую дверь.
  Через минуту дверная створка широко распахнулась, выпустив наружу дворцового епископа Арсамена. Окинув быстрым внимательным взглядом незнакомого гекатонтарха, после обмена приветствиями повторившего ему сказанное привратнику, и выстроившихся за его спиной шестерых рабов и стольких же рабынь, с амфорами и иной поклажей в опущенных руках, епископ назвал своё имя и, сделав широкий жест в сторону двери, пригласил гекатонтарха и его людей войти.
  Пройдя вслед за остальными через разделённые крошечным тамбуром — местообиталищем привратника и его четвероногого помощника — массивные двойные двери, Савмак очутился в довольно большом переднем покое, всё ещё не подозревая, что ступил под своды своего нового жилья. Жёлтые огоньки, трепетавшие на круто выгнутом носу и высокой корме бронзового кораблика, висевшего на уровне глаз на вмурованном в стену напротив входа крюке, освещали расположенную ниже полукруглую зелёную нишу, окантованную по краям широким золотым валиком. (Ещё два таких же кораблика висели над темневшими посредине жёлтых боковых стен дверными проёмами.) Суровый белобородый старик, восседающий на установленном на невысоком постаменте резном мраморном троне, грозил из ниши вошедшим пучком зажатых в кулаке золотых молний. Выступающее из ниши квадратное подножье трона, отороченное внизу и вверху окрашенными в золотой цвет мраморными гирляндами, было уставлено позлащёнными чашами и кубками с подношениями. По обе стороны ниши, прямо на изузоренном широкой трехцветной плиткой полу стояли две высокие, расписанные яркими цветами амфоры, в широких горлышках которых благоухали большие букеты осенних астр. На вмурованных в жёлтую стену по обе стороны головы громовержца белых мраморных полках стоял десяток более мелких богов.
  Появившийся из правого бокового входа статный черноволосый надсмотрщик, окинув рабов и особенно рабынь придирчивым взглядом, увёл их к кладовым. Оттуда рабынь повели в гинекей на показ хозяйке, а вернувшихся в андрон шестерых рабов, вместе с тремя местными рабами, отправили под присмотром четвёрки никиевых воинов за оставшимся в кибитках грузом.
  После того как Гагес закрыл за ними дверь, Никий сообщил, что привёз также дарственную на рабов и письма для царевича Левкона и царевны Гереи от номарха Лесподия и Хрисалиска.
  — Хорошо. Давай сюда, я передам, — сказал Арсамен, исследуя молодого гекатонтарха внимательным взглядом.
  Вынув из висевшего слева на поясе кожаного чехла три тонкие папирусные трубочки, запечатанные зеленоватым воском, Никий вложил их в протянутую ладонь дворецкого.
  Арсамен предложил гекатонтарху, пока рабы будут таскать с конюшни груз, выпить и перекусить с дороги, и проводил его через прорезанный слева от домашней божницы, скрытый златотканой завесой дверной проём в расположенную между андроном и внутренним двором трапезную. Это было довольно просторное помещение с выложенным гладкой розовой плиткой полом, потускневшими старинными мифологическими росписями на стенах и высоким белым потолком. Впритык к длинной стене, между двумя прикрытыми ставнями квадратными окнами в локоть шириной, на высоких позолоченных оленьих ногах стояло обеденное ложе хозяина, покрытое узорчатым персидским ковром. Ещё два точно таких же ложа стояли у боковых стен. У каждого ложа стояло по низкому прямоугольному столику с тонкими золочёными ножками. По бокам хозяйского столика стояли два высоких резных позолоченных кресла, с мягкими краснобархатными сиденьями и изящными подставками для ног, предназначенные, как нетрудно было догадаться, для жены и дочери Левкона. В углах по краям хозяйского ложа, на круглых мраморных трапезофорах благоухали в больших, красочно расписанных амфорах белые и розовые осенние астры.
  Отказавшись возлечь, Никий осторожно присел на указанное Арсаменом боковое ложе, не отстегнув даже пояс с мечом, сняв и положив рядом лишь высокий командирский шлем. Отвечая на вежливые расспросы Арсамена, он по-военному быстро расправился с принесенной кухонными рабынями замечательно вкусной едой, запив её разбавленным по его желанию на две трети тёплой водой золотистым лесбосским. Уязвлённый тем, что не то что Герея, но даже царевич Левкон не снизошёл до хотя бы минутного разговора с ним, встав