Савмак. Пенталогия

рисковать жизнью брата своего царя. Да! Совсем скоро он вернётся домой в Тавану со славой и знатными пленниками на зависть Скиргитису, Фарзою, Ишпакаю и всем остальным!
  Чувствуя радостный прилив горячей крови к голове и учащённое в предвкушении будущего триумфа сердцебиение, Савмак ещё яростнее расправлялся с нагаром и копотью на сковородах и казанах, к полному удовольствию своего наставника.
  Заметив, что Дул многие слова выговаривает как-то непривычно для скифского уха, Савмак подумал, что это оттого, что за годы рабства, он успел подзабыть родную речь.
  — Слушай, Дуланак, а ты из какого племени?
  — Я из задонайской Скифии.
  — А-а… — Савмак взглянул на напарника другими, более внимательными глазами. Он впервые видел соплеменника с другого берега Западного моря. — А давно ты здесь служишь? Как ты стал рабом? — спросил он неспешно вжикавшего шершавым бруском по лезвию очередного ножа товарища по несчастью и будущему побегу.
  — Как, как! — приостановив на миг работу, кинул взгляд на удивлённо уставившегося на него юнца Дул. — Так же как и все! Во время набега за Донай на гетов был оглушён ударом по шелому, попал в плен, продан боспорским купцам и привезен в трюме греческого корабля сюда в Пантикапей.
  — В самом деле, точно как я, — удивился Савмак. — Только меня привезли в кибитке…
  — Мне было тогда чуть больше лет, чем тебе сейчас. Я отправился в набег, чтоб добыть волосы первого врага и выкуп за невесту.
  — В точности как я! — опять воскликнул Савмак.
  — Давай, давай, работай, — улыбнулся Дул, снова берясь за точило.
  — И что же, ты ни разу не пробовал убежать, вернуться к своим? — понизив голос, задал главный вопрос Савмак, окунув истрёпанный жмут в воду и песок.
  — Тсс! — испуганно крутанул головой в сторону дома Дул. — О таких вещах рабам не то что говорить, а даже думать запрещено! Заруби это у себя на носу, малыш. Иначе из тебя живо выбьют подобные мысли плетью!.. «Вернуться к своим»… Как тут вернёшься? Птицей море не перелетишь. Нет, отсюда не вырваться… Да и незачем. Те, кто пытались, долбят сейчас камни в подземных каменоломнях. Нужно быть полным дураком, чтобы бежать от такого хозяина, как наш Левкон!.. Так что мой тебе совет, малыш, постарайся сделать всё, чтобы понравиться Креусе, Хорету и Арсамену и остаться в этом доме. Поверь мне — лучше, чем здесь, тебе нигде не будет! Недаром, когда недавно наших рабов и рабынь уводили отсюда на продажу, они лили слёзы ручьями!
  — А почему их продали? Они что — взбунтовались?
  — Взбунтовались! Хе-хе-хе! Скажешь тоже… Ладно, слушай, расскажу, как было дело… Договорившись с вашим царём о мире, наш хозяин, царевич Левкон поехал добровольным заложником в Неаполь, пока его старший брат-басилевс не пришлёт выкуп. Там Палак, как гостеприимный хозяин, напоил его крепко вином «по-скифски», как говорят греки, хе-хе-хе, да и говорит: «Отдай мне свою жену. Она у тебя, хоть и красавица, да только бесплодна — за столько лет одну только дочь тебе и родила! А я тебе взамен дам в жёны свою красавицу-сестру: она молода и нарожает тебе кучу сыновей и дочерей. А ещё я дам тебе целый талант золота и тыщу своих лучших воинов, с которыми ты свергнешь с трона дурака старшего брата и сам станешь боспорским царём». Тут же на зов Палака из соседней комнаты явилась его младшая сестра, на которой, кроме множества золотых украшений, ничего не было, и сплясала для боспорского гостя соблазнительный скифский танец. И так она нашему Левкону понравилась, что тот ударил с Палаком по рукам.
  Савмак слушал Дула как заворожённый, открыв рот и даже перестав на время тереть песком закопчённый бок казана. Перед его мысленным взором явственно предстала царевна Сенамотис, извивающаяся в танце перед Палаком и пегобородым боспорским царевичем, в одних звонких браслетах и ожерельях…
  — Не слишком ли жирно будет отдать царевичу за старую бесплодную жену сестру, кучу золота и тысячу воинов? — сказал он с сомнением.
  — Кхе-хе-хе-хе! — затрясся всем телом Дул, едва не завалившись спиной в водоём. — Старую!.. Сразу видно, что ты не видел госпожу Герею. Вот когда увидишь, сразу перестанешь задавать такие глупые вопросы… Да за такую жену, чтоб ты знал, никаких сокровищ не жалко!
  Продолжая ласково полировать лезвие ножа точильным камнем и поминутно пробовать его остроту пальцем, видя с каким неподдельным интересом внимает ему юный скиф, Дул все больше воодушевлялся.
  — Царевна Герея, конечно, уже не молода, но по её виду этого не скажешь. С тех пор, как я впервые её увидел много лет назад, она, кажется, совсем не изменилась, — она всё ещё прекрасна, как солнце, как богиня! Недаром её называют боспорской Афродитой.