Савмак. Пенталогия

Думаю, другой такой красавицы не то что в вашей Скифии, а и во всём свете не сыскать… От её ослепительного лица невозможно оторвать глаз! Только не вздумай на неё пялиться: на первый раз, пожалуй, простят, а затем отведаешь за такую дерзость плетей. В отличие от своей феодосийской сестрицы, она рабов не жалует, хе-хе-хе!
  — Так что, та жирная корова — её сестра?! — вскинул изумлённо к башлыку брови Савмак.
  — Ну да! — ответил Дул. — И что тут странного? Родные сёстры часто бывают непохожи: одна — раскрасавица, а другой — разве что ворон на бахче пугать!
  — Пожалуй, — согласился Савмак, вспомнив Мирсину и Госу.
  — Ты, давай, слушай, да про дело не забывай, — напомнил ему Дул, и Савмак послушно зашуровал жгутом быстрее. — Ну так вот… Вечером, опьянённый неразбавленным вином и красотой палаковой сестры, наш хозяин согласился на обмен, а утром, проспавшись, одумался, сказал, что ничего не помнит, и отказался вызывать в Неаполь госпожу Герею. Палак, ясное дело, рассердился, и объявил, что не отпустит Левкона домой, пока тот не заплатит ему за обиду талант золота. Вот и пришлось госпоже Герее отдать все свои и дочкины золотые украшения и выставить на продажу большинство своих рабынь и рабов, чтоб выкупить мужа у вашего царя… Да, не повезло им, бедолагам. Мне вот повезло — меня оставили… Вот так-то, малыш.
  Увлечённый рассказом Дула, поведавшим ему, чем закончилась война, и собственными мыслями, Савмак старательно наводил блеск на казан, едва ли замечая, что он делает. Внутренне трепеща от еле сдерживаемого восторга и желания рассказать заморскому соплеменнику о своей задумке, он представлял, как изумится царь Палак и всё его вельможное окружение, когда он выведет из подкатившей к неапольскому дворцу кибитки царевича Левкона, его прекрасную жену и дочь. Жену Левкона он подарит Палаку, попросив взамен Сенамотис и должность тысячника сайев, воспарил в мечтах под облака Савмак. «Нет, ведь Сенамотис любит Ториксака, — вспомнил он с сожалением. — И Ториксак её, наверно, любит. Вот пусть и берёт её взамен Евноны и золотой топорик тысячника сайев в придачу, а я буду доволен и должностью сотника в братовой сотне — так будет правильно… А я женюсь на дочери Левкона, надеюсь, красой она пошла в мать… А Фрасибулу возьму второй женой», — великодушно решил Савмак.
  До того как все ножи были заточены, а сковороды и казаны залоснились начищенными боками, как выглаженные скребком конские крупы, Савмак успел расспросить словоохотливого Дула о том, сколько в Старом дворце рабов, есть ли среди них скифы, злы ли здесь надсмотрщики и прочее, что должно было интересовать раба, попавшего в незнакомый дом. Так он узнал, что до их приезда во дворце оставалось всего семь рабов и столько же рабынь, да и то, один из них, Дидим, неразлучно сопровождает царевича в качестве доверенного слуги, а чернокожая Карбона постоянно находится при юной дочери хозяев Элевсине, да и привратника Гагеса, хоть он и убирается в андроне и нужнике, можно не считать. Так что все работы по дому лежали на плечах пяти рабов и шести рабынь, а ведь работы меньше не стало, и все они с утра до вечера не знали ни минуты покоя. И это ещё, хвала милостивым богам, что пошли дожди и наполнили эту цистерну водой! Ведь обе хозяйки привыкли по два раза в день мыться в ванной, и летом воду для них и для сада приходится таскать на себе по лестницам из колодца возле пританея.
  Что до надсмотрщиков, то за порядком в доме следят всего трое отпущенников: епископ Арсамен, его помощник Хорет и ключница Креуса, и если не лениться и ничего не разбить, то за свою шкуру можно не опасаться — без вины они никого не наказывают.
  Постаравшись придать лицу и голосу как можно более невинный детский вид, Савмак поинтересовался, сколько воинов охраняют царевича. Не заметив в его вопросе ничего необычного, Дул ответил, что внутри Акрополя Левкон ходит вообще без охраны, если не считать Дидима.
  — А дом царевича и женские покои разве не охраняют? — искренне удивился Савмак. — Что-то я не заметил нигде стражи.
  — Хе-хе! Недавно, когда царевич Левкон был в отъезде, Старый дворец охранял десяток соматофилаков во главе с племянником госпожи Гереи Делиадом, сыном её феодосийской сестры. Но после того как хозяин вернулся, дом, как и раньше, охраняют только старина Гагес да пара псов. Хе-хе-хе!
  — У нас в Скифии не так: царя и его братьев всюду сопровождают не меньше сотни сайев, а их дома, жёны и дети находятся под строгим присмотром десятков энареев.
  — Ну, нашего басилевса и его дворец, как и весь Акрополь, тоже охраняют сотни соматофилаков, — ответил Дул. — А наш царевич, после того как отказался ради женитьбы на Герее от царской власти, сам пожелал жить как обычный простой горожанин,