Савмак. Пенталогия

народы и страны, и доберётся аж до самого края Ойкумены, куда даже Александр не доходил.
  — Умный мальчик, — переменила своё мнение Герея, вызвав заливистый хохот Левкона. — Ну, ладно, идёмте ужинать — у Креусы уже всё готово.
  Миновав похожую на широкий коридор проходную комнату, отделявшую его покои от так называемого большого триклиния (а также залу андрона от сада), Левкон в обнимку с женой и дочерью вошёл в семейную трапезную, освещённую двухфитильными бронзовыми светильниками, висевшими на высоких витых позолоченных канделябрах по бокам хозяйского ложа.
  Ополоснув руки тёплой водой в поднесенной кухонной рабыней серебряной лохани, Герея и Элевсина сели в свои троноподобные кресла в торцах столика, а Левкон, после того как Дидим стянул с него скифики, а рабыня омыла в лохани и вытерла перекинутым через плечо льняным рушником его ступни, уперев левый локоть в подушку, устроился на ложе.
  Заслонявший широкими плечами обращённый в сторону кухни дверной проём Хорет (зелёный бархатный полог, обшитый внизу золотой бахромой, был сдвинут на край и зацеплен, чтоб не мешал, за стенной крюк), обернувшись, передал ждавшей в дверях поварни Креусе приказ хозяина заносить. Тотчас по разделяющему поварню и большой триклиний короткому коридору двинулась вереница молодых рабынь, одетых в опрятные, спускающиеся до колен жёлтые хитоны без рукавов. Передние несли на вытянутых перед собой руках широкие позолоченные подносы, заставленные аппетитно выглядящей и ещё вкуснее пахнущей едой, замыкающие — кувшины, кубки, серебряный кратер и серебряный киаф — длинную разливную ложку, сделанную традиционно в виде лебединой шеи и головы. Пройдя мимо посторонившегося Хорета в триклиний, они, не поднимая глаз (замыкавшая шествие Креуса предупредила их, чтоб не вздумали в присутствии Гереи пялиться на хозяина), аккуратно переставили миски и блюда с едой на низкий, не выше колен, столик у ложа хозяина, а кувшины, кратер и канфары — на круглый мраморный трапезофор у противоположной стены. Выстроившись в ряд в центре комнаты с опущенными к ногам пустыми подносами, «феодосийки» по очереди напомнили разглядывавшему их с благожелательной улыбкой Левкону свои имена:
  — Гиса.
  — Ника.
  — Колла.
  — Элида.
  — Гекуба.
  — Геликона.
  — Хорошо, девушки. Надеюсь, моя жена Герея и дочь Элевсина найдут в вас верных и трудолюбивых помощниц. Можете идти, — отпустил их Левкон, и обратился к стоявшему у двери в прихожую Арсамену: — Теперь пусть войдут рабы.
  Почтительно кивнув, епископ отодвинул дверную завесу — точно такую, что и у противоположной двери, через которую скрылись на поварню рабыни, — шестеро ждавших за нею новичков, робея и волнуясь, вошли в триклиний и выстроились шеренгой перед новыми хозяевами, невольно устремив взгляды на уставленный яствами стол. Савмак, оттеснённый, как самый младший, в конец, вошёл шестым, встав крайним слева. Вошедший за ним рыжий Герак, метнув с порога мгновенный взгляд на изучавшую спинку кресла Элевсины Карбону, встал у него за спиной, готовый, в случае необходимости, переводить обращённые к юному скифу вопросы и его ответы.
  С любопытством оглядев темнокожую пухлогубую служанку (людей столь необыкновенной породы он видел впервые) и почти не заметив сидевшую вполоборота в кресле перед ней черноволосую девочку, Савмак скользнул взглядом по вальяжно развалившемуся на ложе младшему брату боспорского царя. Тот оказался вовсе не старым — в его густых русых волосах не было и намёка на седину. Но разглядеть царевича как следует Савмак не успел: как только его взгляд упал на сидевшую у его изголовья с надменно вскинутой головой черноволосую женщину, его грудь перестала дышать, а сердце сперва остановилось, а затем забилось пойманной в силки птицей. Дул не соврал: прикрытые бирюзовой тканью хитона плавные очертания стройных ног, выглядывающие из широкого выреза бледно-розовые полушария грудей, стройная беломраморная колонна шеи, увенчанная дивной формы головой, светлое и гладкое, как слоновая кость, лицо, обрамленное волнистым водопадом чёрных волос, лоснящихся, как залитая солнцем шкура Ворона, точёные линии небольшого рта с отливающими перламутровым блеском выпуклыми губами — всё в этой удивительной женщине было прекрасно, а от её необыкновенно длинных, искристых, изумрудно-зелёных глаз, разделённых тонким светло-розовым треугольником безупречно ровного носа, невозможно было оторвать зачарованный взгляд. Да, именно так, должно быть, выглядит Аргимпаса, мелькнуло в мыслях Савмака, жадно пожиравшего жену царевича Левкона пылающими восторгом глазами, вмиг забыв о предостережениях Дула.
  Левкон,