Савмак. Пенталогия

Герея и Элевсина, в свою очередь, с любопытством разглядывали ладные фигуры и бородатые лица своих новых рабов, глядевших, кто подобострастно в лицо хозяину, кто завистливо на изобилующий ароматными вкусностями стол. Добравшись до девичьи гладкого лица замыкавшего шеренгу пухлогубого скифа, Герея удивлённо свела над переносицей чёрные соболиные брови, встретившись с дерзко устремлённым на неё взглядом ярко-голубых, изумлённо-восторженных глаз. Но через миг суровая складка на её переносице разгладилась, и Герея дрогнула уголками губ в едва заметной улыбке, довольная произведённым на юного варвара впечатлением.
  Рабы назвали новым хозяевам свои имена.
  — Назови своё имя, — прошипел по-скифски сзади в левое ухо Савмаку Герак, когда очередь дошла до него. — И не пялься на хозяйку, — больно ткнул он его в поясницу костяшками сжатых в кулак пальцев, дабы скиф очнулся от колдовских чар Гереи.
  — Са… Сайвах, — запнувшись, выдавил тот непослушным языком, с трудом оторвавшись от лица Гереи.
  Глядя на испуганно-глуповатое, окрасившееся пунцовым румянцем лицо юного варвара, Элевсина залилась звонким, переливчатым, как колокольчик, смешком, вогнав юношу в ещё большую краску.
  — Как ты попал в плен? — так же тихо перевёл Герак на скифский обращённый к нему вопрос Левкона.
  Савмак взглянул в устремлённые на него будто бы с доброжелательным интересом тёмно-карие глаза царевича.
  — Прыгнул с крыши на прятавшихся в боковой улице греков… Получил удар сзади по голове… Дальше не помню… Очнулся в спальне рабов, — неохотно пояснил он, глядя в опушенный короткой русой бородкой и аккуратно подстриженными усами рот царевича и невольно косясь боковым зрением на его жену.
  — Понятно, — молвил Левкон, выслушав перевод Герака.
  «Наверно они думают, что я трус и слабак, — подумал он, пылая стыдливым румянцем. — Ну и пусть! Так даже лучше. Пусть считают меня ни на что не способным слабаком».
  — Ну что ж… — обратился Левкон ко всей шеренге. — Надеюсь, что все вы будете служить на новом месте так же честно, добросовестно и прилежно, как служили прежним хозяевам, и мне не придётся выслушивать жалобы на вас. Если вы будете добрыми слугами, то я, моя жена и дочь будем вам добрыми хозяевами. Так что ваша судьба — в ваших руках. Уяснили?
  — Да, господин! — хором ответили пятеро голосов.
  — Ну, всё. Хорет, отведи их ужинать, — приказал Левкон помощнику епископа.
  — Надо будет им сегодня помыться с дороги. И выдать каждому по тёплой хламиде — зима на носу, — обратился он к Арсамену после того как шестеро новичков вышли в ведущий на поварню коридор.
  — Будет сделано, хозяин, — заверил Арсамен, привычно приложив правую ладонь к груди.
  Сунувшимся было в трапезную новичкам, Хорет велел взять на кухне по паре широкогорлых пузатых амфор и присоединиться к четырём местным рабам, таскавшим из садовой цистерны воду в расположенную напротив входа в рабскую столовую глубокую мраморную ванну. Когда ванна оказалась на две трети наполнена, две гереины служанки долили в неё кипятка из отсвечивавшего над огнём очага зеркальным блеском бронзового котла, доведя воду до комфортного для госпожи уровня — не слишком горячего, но и не прохладного, и разбавили десятком капель душистого розового масла.
  Закончившая к этому времени ужин Элевсина, светясь не сходившей весь вечер с прелестного личика смешливой улыбкой, вбежала вместе с Карбоной в ванную комнату, залитую мягким светом оранжево-жёлтых язычков, плясавших в волосах двух прелестных, ярко раскрашенных терракотовых женских головок, висевших по обе стороны двери: одна принадлежала владычице Луны Селене, вторая — её сестре, богине утренней зари Эос. Притворив за вышедшими в предбанник рабынями Гереи дверь, Карбона сняла с юной госпожи башмачки, хитон и нательную эксомиду, и та поспешила с радостным визгом погрузиться по шею в парующую нежными ароматами воду. Через минуту она села на широкий тёплый бортик спиной к Карбоне, и служанка, нежно лоскоча мягкими пухлыми губами белую атласную кожу на её затылке, плечах и лопатках, натёрла её под мышками, между ягодицами и в паху ароматическим мыльным порошком. После этого и сама Карбона, сбросив одежду, присоединилась к госпоже в ванной, и теперь уже Элевсина с удовольствием покрыла поцелуями мокрую, масленно блестящую коричневую кожу своей единственной подруги, со смехом щекоча её в курчавых жёстких волосах под мышками и между ногами.
  Через четверть часа Элевсина и Карбона вышли из ванной и протопотали резвыми козочками друг за дружкой над головами ужинавших рабов по лестнице на второй этаж.
  Всё это время Герея ждала своей очереди в триклинии.