Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
белых лошадей в роскошной сбруе, с раскачивающимися над головами высокими султанами из алых страусовых перьев.
Впереди медленно едущей по широкой главной улице в сторону агоры высокой свадебной колесницы, играя и распевая громкими голосами весёлый гимн Гименею, шествовали семь троек кларнетисток, флейтисток и кифаредов. Привлечённые их слаженными голосами и музыкой, сотни любопытных горожан, несмотря на холод и слякоть, сбежались со всей округи полюбоваться женихом и невестой. Сразу за колесницей шла, освещая молодых ярко пылающим в сгущающихся с каждой минутой сумерках факелом, зажжённым от домашнего очага, молочная мать невесты Тирсения, заменившая её не дожившую до этого счастливого дня родную мать. За факелоносицей шествовали отцы, братья, сёстры и прочие родственники жениха и невесты, их друзья и подруги, общим числом около полусотни. Замыкала шествие закрытая кожаными пологами длинная скифская кибитка с приданым невесты, состоявшим из крупной денежной суммы, множества одежд, украшений, обуви, ковров, мехов, постельных принадлежностей, дорогой посуды, кухонного инвентаря и прочего, общей стоимостью не меньше, чем в десятую долю богатств её отца. За кибиткой, под присмотром Актеона, шли четверо крепких молодых рабов и столько же юных рабынь в новых светло-серых хитонах и добротных коричневых башмаках, «украшенные» начищенными до блеска медными ошейниками, на которых были выбиты их имена и имя их владелицы. Всё это имущество было собственностью невесты и в случае развода по вине или по желанию мужа должно вернуться вместе с нею в родительский дом.
Выехав на почти пустую агору, Каллиад остановил коней напротив входа на теменос. Сопровождаемые в качестве свидетелей толпой родных и друзей (музыканты, умолкнув, остались возле свадебной колесницы), молодые, держа друг друга за руки, прошли по освещённому десятком рабов-факельщиков величественному пропилону на территорию главных херсонесских храмов. Ставя на алтари дорогие мегарские чаши и миски с медовыми пряниками, фигами, финиками, орехами, изюмом и наполненные сладким имбирным вином драгоценные кубки, Каллиад молил богинь — покровительниц брака о своём с Агафоклеей семейном благополучии. Кроме совместных с мужем подарков, прощаясь с девичеством, Агафоклея по традиции срезала и оставила в дар Артемиде Деве длинную прядь своих чёрных волос вместе с выплетенной Бионой из её волос золотой лентой. На постаменте у мраморных ног Афродиты она положила с навернувшимися на глаза слезами поданные Бионой свои детские, празднично наряженные куклы, расшитый серебром и жемчугом девичий пояс и ещё одну прядь волос. Царице Гере она подарила собственноручно вытканный и расшитый тонкими золотыми узорами пеплос и головную повязку — диадему.
Вернувшись на агору, Каллиад и Агафоклея под вновь зазвучавшую весёлую музыку сели в колесницу и двинулись во главе свадебной процессии той же улицей обратно — к расположенному в нескольких кварталах от гераклидова дома дому Артемидора.
Перед входом молодых встречала мать жениха с трепещущим над закутанной в нарядную накидку головой масленным факелом, выстреливавшим в почерневшее небо подхватываемые порывистым ветром быстролётные искры. Сойдя с помощью Каллиада с колесницы, Агафоклея, придерживая левой рукой на груди срываемую озорником-ветром фату, поклонилась в пояс приветствовавшей её ласковым словом свекрови, взяла принесенные рабынями из кибитки сковороду и сито, как символ своих будущих домашних занятий, и последовала за свекровью в свой новый дом. Выстроившиеся во дворе перед входом в андрон артемидоровы рабы и рабыни осыпали новобрачных на счастье зёрнами злаков, бобами, маком и изюмом. Свекровь завела Агафоклею на поварню и обвела вокруг ярко пылающего домашнего очага, прося Гестию принять супругу сына как свою в её новом жилье. Прошептав чуть слышно вслед за свекровью непослушными замёрзшими губами ту же просьбу, Агафоклея задобрила Гестию тремя пригоршнями муки с поднесенной поощрительно кивающей, ласково улыбающейся свекровью старинной краснолаковой миски и вином из поданного Каллиадом позолоченного канфара.
Друзья счастливого жениха тем временем выпрягли из свадебной колесницы и увели в стойло, где для них были засыпаны полные ясли ячменя, красавцев-коней, купленных Каллиадом специально к свадьбе во время последней поездки в Скифию. Вынув из колесницы дышло (лишённую коней и дышла колесницу, вместе с драгоценной конской сбруей, тотчас укатили домой рабы её владельца), они занесли его во двор, изрубили на куски и вручили обрубки Каллиаду, немедля бросившего их в огонь домашнего очага — чтоб жене не на чем было уехать из его дома.
На этом
