Савмак. Пенталогия

ужин и закончился. Расцеловавшись в щёки со своим «женихом», Элевсина, всё ещё содрогаясь от приступов смеха, убежала с Карбоной в бальнеум. Герея одарила на прощанье племянника нежным материнским поцелуем в лоб, а Левкон проводил его к выходу, велев Хорету сопроводить царевича вместе с двумя рабами-факелоносцами до ворот цитадели.
  В последующие дни Герак, продолжая обучать и просвещать Савмака, поведал занимательные истории о повелителе ветров и морей Посейдоне — прародителе боспорских царей, о ревнивой жене Зевса царице Гере, в честь которой названа госпожа Герея, о сребролуком Аполлоне и его сестре-близнеце — мужененавистнице Артемиде, о рождённой из морской пены Афродите и о том, как её муж, бог-кузнец Гефест, накрыл её с любовником Аресом, словно двух голубков, сверхпрочной стальной сетью.
  Чем дальше, тем большей симпатией проникался Савмак к Гераку. И он чувствовал, что их расположение друг к другу взаимно: похоже, тот тоже испытывал потребность в верном товарище и друге. И всё же довериться ему безоглядно Савмак пока опасался. Не выдаст ли он его на расправу хозяину, к которому относится с таким поистине сыновним почтением? Насколько велико у Герака стремление к свободе, и есть ли оно у него вообще? Как проверить? Наконец, придумал.
  Как-то вечером, когда Герак с Савмаком, занеся в спальню младшей хозяйки наполненную свежими углями жаровню (Элевсина и Герея в это время ужинали с Левконом в триклинии, и наверху никого не было), собирались не спеша идти назад, Савмак остановил приятеля неожиданным вопросом:
  — Скажи, Герак, о чём ты мечтаешь?
  Герак смутился и даже слегка покраснел, подумав, что его товарищ как-то догадался о его тайном заветном желании насладиться прелестями темнокожей служанки Элевсины. С первого же дня, как он появился два с половиной года назад в Старом дворце и увидел Карбону, он только и мечтал совершить что-нибудь такое, за что благодарный хозяин предложил бы ему любую награду, и он бы выпросил нубийку себе в сожительницы. Но случай спасти от какой-нибудь смертельной опасности Левкона, Герею или Элевсину всё не никак подворачивался, и мечты сорвать с гордой красавицы-нубийки одежду и покрыть лобзаньями её глянцевую коричневую кожу так пока и оставались мечтами.
  — Ну… кгм… я мечтаю… что однажды царевич Левкон… сделает меня епископом в своём доме.
  Савмак разочарованно покачал головой.
  — Дул считает, что Арсамена сменит Хорет, а сам он надеется занять место Хорета. Так что не скоро ты дождёшься должности епископа. Если вообще дождёшься.
  Гераку ничего не оставалось, как вздохнув и пожав плечами в знак согласия, молча покинуть спальню своей тайной возлюбленной.
  — А разве… — последовав за ним, Савмак перешёл на скифский, понизив голос до полушёпота. Убедившись, что в соседней комнате, освещённой, как и спальня, горевшим на столике тусклым ночником, никого нет, он продолжил: — разве тебе не хочется сорвать этот ошейник и зажить вольным человеком, спать не в вонючем подвале с рабами, словно скотина в хлеву, а с красавицей женой на мягком ложе в собственном доме?.. Я вот мечтаю, что скоро вырвусь отсюда и вернусь домой, на волю.
  Остановившись посреди комнаты, Герак повернулся к товарищу и стал с пристальным интересом вглядываться в его лицо, словно заново открывая его для себя после долгой разлуки.
  — Хм! На волю… — тихо заговорил он, также перейдя на скифский. — А разве у тебя был там свой дом, жена? Разве там у тебя не было тоже хозяина?.. Свой дом, жена, дети — на всё это нужны деньги, и немалые. А где их взять?
  Герак снова вздохнул и задумчиво опустил глаза себе под ноги.
   — Хотя есть один способ… — он вновь вонзил проникновенный взгляд в мерцавшие голубыми звёздами глаза юного скифа. — Если бы кто-нибудь из рабов покушался на хозяина, хозяйку или их дочь, а я бы этому помешал, то Левкон из благодарности дал бы мне и волю, и денег на собственный дом и жену. Не хочешь мне помочь, а? — и Герак невесело рассмеялся. — Ну, ладно, пошли — я пошутил, — похлопал он дружески приятеля по плечу, переходя на эллинскую речь, и двинулся к прикрытому парчовым пологом проходу в следующую комнату.
  — Погоди! Я хочу без всяких шуток предложить тебе волю… и богатство, — остановил его Савмак, решив, раз уж начал этот разговор, выяснить до конца, насколько Герак ему друг.
  Приоткрыв полог, он убедился, что в соседней комнате, разделявшей покои матери и дочери, никого нет. Держа в поле зрения вход на лестницу в дальнем левом углу, он крепко сжал запястье Герака и, приблизив губы почти к самому его лицу, заговорил глухим от волнения голосом:
  — Вот ты говорил, что в Скифии у меня тоже был хозяин… Так