Савмак. Пенталогия

вот… это не так… в Скифии я сам был хозяином… Я давно собирался тебе признаться — моё имя не Сайвах… Я — Фарзой, сын вождя хабов Госона.
  Рот Герака скривился в ироничной ухмылке:
  — Что же отец не выкупил тебя из плена? Или ты незаконный?
  — Нет, я законный… Думаю, родные посчитали меня погибшим. Наверняка многие видели, как меня рубанули мечом по голове… А сам я, когда очнулся в плену, постыдился открыть кто я такой, назвался именем своего погибшего слуги. Ведь попасть в полон сыну вождя — это позор не только для меня, но и для всего нашего рода. (Савмак почувствовал, что его уши и скулы опять заполыхали непрошеным огнём.) Как после этого моему отцу, да и мне самому, глядеть в глаза царю!.. Помнишь, я рассказывал тебе про шкуру белого медведя? Так вот, я сам её видел в царском шатре, своими собственными глазами!.. (Савмак вздохнул.) Поэтому я решил, что сам добуду себе волю. Если б я остался в Феодосии, так бы оно и было — я бы непременно убежал. Но отсюда в одиночку мне не вырваться… (Савмак крепче сдавил руку Герака.) Слушай, давай убежим вместе, а? Там, в Скифии, ты станешь мне братом, будешь иметь не одну, а две, три, четыре жены, — призывно заглядывая в глаза, соблазнял он приятеля.
  Герак не знал, верить ли услышанному. С одной стороны в рассказе Сайваха-Фарзоя не было ничего невероятного, а с другой… с такой же лёгкостью он мог всё это выдумать, чтобы сманить его с собой в побег.
  — Хочешь дружеский совет? — сказал он наконец. — Тебе нужно рассказать об этом хозяину.
  — Нет! Лучше я останусь навек рабом, чем получу свободу за выкуп! — горячо воскликнул вполголоса Савмак, с силой сдавив запястье Герака. — Поклянись, что никому не выдашь мою тайну!
  — Ну, хорошо, — не без усилий высвободив руку из захвата савмаковой ладони, пообещал Герак. — Не хочешь, как хочешь — дело твоё. Клянусь усами и бородой Папая, что никому не скажу.
  «Если сдержит слово, значит, свой парень, не выдаст — можно будет рассказать ему главное», — решил Савмак, двинувшись вслед за Гераком к лестнице.
  — Ну, так что, поможешь? — спросил он в голос.
  Бросив сверху взгляд на освещённую висевшей внизу лампадой лестницу, Герак прислушался к доносившимся с кухни шумам и голосам, затем, бесшумно ступая мягкими скификами по самшитовому паркету, которым были выстелены все полы на верхнем этаже, вернулся к входу в передние покои Гереи и осторожно заглянул за златотканый полог. Убедившись, что комната пуста, он подманил к себе пальцем Савмака.
  — Ну, из дворца мы, положим, выберемся. А как выйти из Акрополя, потом из города, миновать Ближнюю и Длинную стены с этими вот «украшениями» ты подумал? — спросил он чуть слышным шёпотом, постучав ногтем о тусклую медь ошейника у себя под подбородком.
  — Подумал! — тотчас радостно кивнул Савмак, довольный, что удалось заинтересовать Герака. — Ты же умеешь писать. Что тебе стоит написать для стражи, что царевич Левкон послал нас за какой-то надобностью в Феодосию?
  — А кони?
  — Коней возьмём в царской конюшне. Ведь не пешком же нас хозяин в такую даль посылает!
  — Молодец!.. Хорошо придумал!.. — Герак слегка потрепал приятеля ладонью по скуле. — Только ничего не выйдет.
  — Почему? — хлопнул непонимающе ресницами Савмак.
  — Потому что, во-первых, пропуск без печати Левкона не действителен, а перстень с печаткой он носит на пальце, не снимая. Есть ещё, конечно, печать у Арсамена, но и она для нас недоступна. А во-вторых, если сам хозяин, Арсамен или Хорет не придут с нами на конюшню, коней нам там никто не даст. Так что всё не так легко, как тебе кажется… Ну, ладно, пошли вниз, пока нас не хватились…
  Так и не признавшись Савмаку, в ответ на его откровения, что главная причина, удерживавшая его в Старом дворце крепче всяких цепей и ошейников, звалась Карбона, Герак весь оставшийся вечер размышлял, как ему поступить. Вот если бы можно было как-нибудь и её увезти с собой в Скифию — ради этого, пожалуй, можно было бы и рискнуть. Знать бы наверняка, что этот скиф в самом деле сын вождя, а не водит его, как дурачка, за нос, да как тут узнаешь! А даже если это правда, что ему помешает, когда они окажутся в Скифии, отнять у него Карбону, а самого продать опять в рабство? Нет уж, Герака на такой мякине не проведёшь!
  Савмак же, которому тоже долго не шёл сон в эту ночь, слушая, как ворочается рядом в темноте Герак, решил, что выждет ещё два-три дня и раскроет ему свой истинный замысел, а затем они вместе подговорят Дула, или, может, кого другого — Герак, конечно, лучше знает, кто из здешних рабов больше годится для такого дела. В крайнем случае, они могут начать и вдвоём: тут главное — внезапность и решительность, а остальные присоединятся к ним