Савмак. Пенталогия

уже по ходу дела…
  В эту ночь Савмаку опять приснился Ворон.
  Он на Вороне, Мирсина на серой в яблоках Золушке, Канит на Рыжике, Скиргитис, Сакдарис, Ишпакай — всего с десяток всадников на отборных скакунах, скакали рысцой вдоль края плато к Козьей горе, а со стороны Хабей к горе рысили Фарзой с сестрой Фрасибулой и десятком родных и двоюродных братьев. Съехавшись у горы, они договорились, что устроят гонку за невестами: хабы погонятся за Мирсиной, а напиты — за Фрасибулой: кто первый их догонит — тому они и достанутся в жёны.
  Оглядев с лукавыми улыбками выстроившихся в линию претендентов, Мирсина и Фрасибула разом огрели коней плетьми и, словно подхваченные вихрем, понеслись по зелёному покрывалу степи на запад. Подождав, пока Ишпакай досчитал до ста, парни с гиком и залихватским свистом сорвали коней в погоню. Какое-то время они, отчаянно полосуя коней, неслись тесной гурьбой (Савмак подгонял Ворона голосом и скификами, приберегая плеть до решающего рывка), но постепенно толпа «женихов» вокруг Савмака становилась всё реже, и вот уже рядом с ним остались только Фарзой на сметано-белом мерине слева и Скиргитис на мышастом — справа. Скакавшие во весь дух «невесты» к этому времени стали заметно ближе: уже хорошо были различимы цветастые узоры на спинах их кафтанов — красно-зелёные у Мирсины и серебристо-золотые у Фрасибулы — над которыми развевались бунчуками на ветру их длинные распущенные косы (круглые шапочки, должно быть, слетели с них на скаку) — желточно-золотые у одной и иссиня-чёрные — у другой.
  Неожиданно Савмак увидел впереди тёмную борозду пересекавшего степь от края до края рва; за рвом высился поросший травою вал, на валу — зубчатая серокаменная стена. «Откуда она тут взялась? — удивился Савмак. — Неужели за то время, пока я был в плену, херсонесские греки успели отгородить от нашей степи Закатное море?»
  Доскакав до преграды, девушки разделились: Мирсина, оглянувшись с задорной улыбкой на преследователей, помчалась на полдень, и за ней радостно устремился Фарзой; Фрасибула погнала свою кроваво-гнедую кобылу на полночь; Савмак и упорно не желавший ему уступать Скиргитис на роняющем с удил пенные хлопья сером в крапинку темноногом коне понеслись за ней. «Почему он на сером? Ведь он был на мышастом!» — удивился Савмак и повернул лицо к державшемуся за его правым плечом упрямому всаднику. К немалому его изумлению на сером темноногом коне скакал вовсе не Скиргитис, а… Герак.
  — Герак! Ты как здесь оказался?! — воскликнул радостно Савмак.
  — А так! Ты обещал отдать мне в жёны свою невесту, если я помогу тебе бежать, — скаля в лисьей улыбке мелкие белые зубы, напомнил Герак, — так что теперь эта красотка моя!
  Азартно нахлёстывая коня, Герак вырвался на полкорпуса вперёд. Савмак подумал, что надо сдержать слово: раз обещал, пусть Фрасибула достаётся Гераку, — и начал потихоньку придерживать Ворона.
  В этот миг девушка оглянулась (она теперь была не далее, как в двадцати шагах от преследователей), и Савмаку вдруг перехватило дыхание от ужаса и восторга: вместо Фрасибулы на коне скакала Герея.
  — Нет, Герак! — крикнул он. — Она моя! — и впервые ожёг потный лоснящийся бок Ворона плетью.
  — Ты же обещал! Ты же обещал! — прокричал Герак, повернув раздосадованное лицо к стремительно обгонявшему его по краю рва Савмаку.
  — Нет, нет! Я обещал тебе Фрасибулу! А Герея моя, моя! — радостно кричал в ответ Савмак.
  Внезапно Герак кинул коня к нему и спихнул Ворона с Савмаком в глубокий ров. Победно захохотав, Герак один умчался догонять Герею.
  К счастью, ров оказался сухим, а умница Ворон удачно приземлился на четыре ноги. Савмаку ничего не оставалось, как глотая слёзы досады и гнева, без устали гнать Ворона по дну рва к морю (только там он мог выбраться из рва), надеясь, что Герак не успеет догнать Герею до берега моря.
  И вышло так, как он предполагал. Скоро в узком проёме рва блеснуло стальной синевой море. Вылетев на сипящем, как кузнечные меха, Вороне на берег, он с радостно заколотившимся сердцем увидел слева, шагах в десяти от берега, Герею. Заехав в воду, она, не оглядываясь, испуганно гнала кобылу всё дальше в море. Герака нигде не было видно («Наверно, его серый пал, не выдержав гонки», — радостно подумал Савмак) — они были одни.
  — Герея, не бойся! Постой! Остановись! — закричал по-эллински во всё горло Савмак и погнал Ворона вдогон за нею в искрившееся мелкой рябью зеленовато-голубое море.
  Словно не слыша его криков, Герея гнала кобылу всё дальше от берега, и вот уже её рассыпавшиеся чёрным плащом по спине волосы погрузились концами в воду. Наконец, Савмак настиг её, обхватил сбоку за талию и рывком пересадил с красной