Савмак. Пенталогия

кобылицы на холку своего коня. Отведя дрожащей рукой волосы с её лица, Савмак приготовился прильнуть к её дивным губам, да так и застыл в изумлении с округлившимися недоуменно глазами: что за наваждение! — вместо Гереи, он держал в своих объятиях её дочь!
  Элевсина серебристо засмеялась.
  — Что, не ожидал? Знаешь, кто я? Я — дочь морского царя Посейдона! Ха-ха-ха! Отныне — ты мой раб, и твоя жизнь принадлежит мне! Там, на дне, нас ждёт мягкое ложе из морской травы.
  Обвив его шею тонкими и гибкими, как змеи, руками, она приникла смеющимися губками к его губам. Савмак сам не заметил, как и куда исчез его Ворон. Внезапно мутные, зелёные воды сомкнулись над ними. По тому, как меркнет вокруг свет и становится холоднее, Савмак понял, что они всё дальше погружаются в глубину, и подумал, что надо бы, пока не поздно, вырваться из её объятий и попытаться выплыть наверх, иначе он утонет. Но, опутанный, будто стальной гефестовой сетью, густыми чёрными водорослями её волос, он чувствовал, что не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, и, намертво сцепившись губами, они продолжали медленно погружаться в бездонную зелёную глубину. Падая в безмолвии спиной вниз, Савмак понимал, что жив лишь до тех пор, пока его губы сомкнуты с губами морской царевны, и она дарит ему своё дыхание, и что стоит им разорвать свой нескончаемый поцелуй, как вода хлынет внутрь, и наступит конец.
  С этой жуткой и сладостной мыслью он очнулся в холодном поту. Накрывшись сползшим к ногам во время сна плащом, оставшиеся до подъёма полчаса он не сомкнул глаз, пытаясь разгадать, что бы этот странный сон значил. Жаль, что он не может рассказать его Синте: уж нянька бы ему растолковала всё в точности!
  В эту ночь сильно похолодало. Над Пантикапеем разыгралась метель, скрыв в мутной белой пелене ревущий штормовыми волнами и злыми ледяными ветрами Пролив.
  Левкон благоразумно решил пересидеть непогоду дома.
  После завтрака он вошёл с Гераком в библиотеку и, поиграв немного с ластившимся к нему котом, стал выбирать, кого бы из обитавших здесь мудрецов взять сегодня в собеседники. Пока царевич не спеша шарил глазами и руками по биркам, в голове светившего ему Герака продолжался начавшийся ещё минувшим вечером спор между крепнувшей дружбой с Сайвахом, данной ему вчера клятвой и чувством долга.
  Наконец, Левкон выбрал «Измерение Земли» Эратосфена Киренского — для себя, и дикеархово «Описание Земли» — в качестве занимательного и полезного чтения для юного Перисада.
  — Хозяин… — тихо обратился к нему Герак, едва Левкон с отобранными свитками шагнул мимо него к двери.
  — Да, Герак.
  — Вчера вечером… скиф Сайвах сказал мне, будто он не Сайвах, а сын этнарха хабов. И я подумал, — торопливо прибавил Герак, проходя с высоко поднятым светильником вслед за хозяином в кабинет и притворяя дверь библиотеки, — что если это правда, то его отец не пожалеет золота на выкуп, и можно будет хоть немного возместить потерянное.
  О том, что скиф склонял его к побегу, Герак решил умолчать.
  Левкон отнёсся к новости скептически.
  — Спасибо за заботу, Герак, — похлопал он по плечу своего юного секретаря, — но не думаю, что бы это была правда. Если юноша и сын вождя, то скорее всего, незаконный… Ну, ладно, приведи его ко мне. А как его успехи в эллинском языке?
  — Неплохи! — заверил рванувшийся было к двери Герак. — Я рассказываю ему об эллинских богах. Он уже почти всё понимает и говорит с каждым днём всё уверенней.
  — Хорошо.
  Ничего не сказав Савмаку, Герак забрал его с кухни и повёл в покои хозяина. Савмак, не знавший, что царевич в это утро остался дома, шагнув в кабинет, замер от неожиданности у порога и испуганно оглянулся на едва не наскочившего на него сзади Герака.
  Прикрыв ноги барсовой шкурой, Левкон полулежал на диване головой к закрытому окну и, держа в вытянутых руках отмотанный на длину локтя свиток, быстро скользил по нему глазами в ярком свете стоявшего на столике у изголовья трёхфитильного светильника.
  — Входи, входи, не бойся, — подняв взгляд с папируса на растерянное лицо юного скифа, улыбнулся Левкон. Опустив за собой полог, Герак остался стоять в дверном проёме, готовый в случае необходимости переводить.
  — Герак сказал мне, будто ты сын скифского этнарха. Это правда? — опустив на бедро свиток, спросил Левкон.
  Кровь горячей волной прихлынула к побледневшему лицу Савмака. Глаза тотчас виновато уткнулись в пол.
  — Нет, — еле сумел выдавить он из себя.
  — Так я и думал. Зачем же ты соврал?
  Савмак молчал, упорно разглядывая носки башмаков у края разостланной на полу медвежьей шкуры.
  — А я-то думал послать гонца к этнарху хабов с доброй