Савмак. Пенталогия

— спросила она с игривым смешком.
  — Как зверь! — заверил без улыбки Минний.
  Жадно кусая подносимые ею к его рту кусочки тушеного с овощами мяса и слизывая с её пальцев соус, Минний потянул хитон с её ближнего плеча и принялся ласково тискать обнажившуюся грудь. Затем, приподнявшись, поцеловал и шутливо куснул мягкий бело-розовый овал её заголившегося плеча и стянул хитон с другого плеча, обнажив и вторую грудь.
  И вот в этот-то волнующий момент, когда он завладел, как наездник поводьями, её грудями и уже собирался забраться в седло, закрывавшая дверной проём напротив центрального ложа краснобархатная завеса вдруг всколыхнулась, и в триклиний ввалился Апемант.
  — Ба-ба-ба! Вот так встреча! — воскликнул он, растянув губы в ехидной ухмылке. — Кого я вижу! Неужто наш воинственный Минний тоже попался в нежные сети нашей очаровательной Арахны?! Ха-ха-ха!
  В левой руке Апемант держал отставленный чуть в сторону жёлтый костяной посох, увенчанный над плечом золотой головой Гермеса в крылатом шлеме; меча или другого какого оружия на его обшитом золотыми зверовидными бляшками скифском поясе не было.
  Произнося свою издевательскую тираду, Апемант продвинулся на несколько шагов вперёд, и в триклиний, тяжело опираясь на посох, вошёл Формион, а за ним — двое скифов в обшитых бронзовой чешуёй башлыках и кафтанах, с акинаками на поясах, ножами возле голеней и короткими, в рост человека, копьями.
  Отпустив груди Аркесы, Минний стремительно нагнулся, не сводя настороженных глаз с вошедших, и нашарил валяющийся под ложем акинак.
  — Спокойно, Минний! Спокойно… — предостерегающе выставил вперёд открытую ладонь Формион. — Не надо хвататься за меч. Всё равно он тебе не поможет.
  — Разве что заколоться! Га-га-га! — гоготнул жеребцом Апемант.
  Скифы, широко расставив ноги, встали по обе стороны двери, тотчас переведя угрюмые взгляды с акинака и лица Минния на коровьи сиськи ткачихи. Аркеса поспешно натянула на плечи хитон и, встав с ложа, испуганно отступила к боковой стене.
  В этот момент ещё одна пара скифов с копьями в руках и акинаками на поясах появилась из бокового прохода, загородив и второй выход из триклиния.
  — И твои новые рабы-фракийцы тоже тебе не помогут, — коротко взглянув на них, продолжил Формион. — Мои скифы заперли их в чулане вместе с ткачихами Аркесы, так что им, бедолагам, сейчас не до тебя, хе-хе!.. Так что положи акинак обратно под ложе и давай поговорим спокойно. Надеюсь, нам удастся договориться по-доброму, и мне не придётся тебя убивать. Ты, Аркеса, — обратился он к хозяйке дома, — ступай-ка к себе наверх: у нас тут будет мужской разговор.
  «И ведь знал же, чувствовал, что это западня! И всё равно полез, как глупый мышонок в мышеловку! — корил себя мысленно Минний. — Уж лучше бы остался с Тирсенией!»
  Апемант, конечно, не упустил случая придать ускорение проходившей мимо вдове увесистым шлепком по пухлому заду, вызвав одобрительные ухмылки на лицах скифских телохранителей. Обождав, пока затихнет быстрый топот её шагов по лестнице за дверной завесой, Формион присел на левое ложе, опершись по-стариковски на поставленный между колен костяной посох, увенчанный золотой фигуркой всадника на золотом шаре, — точной копией неапольского памятника Скилуру.
  — Будешь? — спросил Апемант старшего брата, кивнув на уставленный закусками и напитками столик перед центральным ложем. Формион сделал отрицательный жест. — А я, пожалуй, подкреплюсь. Не пропадать же добру! Ишь, сколько Аркеса наготовила для своего нового «жеребчика»! Хе-хе-хе!
  Потянув за собой столик, Апемант плюхнулся широким задом на свободный лежак и, положив посох под левую руку, с аппетитом принялся за еду. Некоторое время в триклинии слышалось только плямканье его жирных губ. Формион молча прощупывал взглядом сына Гераклия, сидевшего, зажав между колен сложенные ладони, и глядевшего на него со смирением и покорностью загнанного в угол курятника лиса.
  — Давай поговорим откровенно, — предложил Формион, разомкнув наконец уста. — Скажи мне, чего ты добиваешься? Какова твоя цель?
  — Благо для родного полиса, — ответил Минний.
  Апемант громко хмыкнул с набитым ртом.
  — Очень хорошо, — кивнул Формион. — Представь себе, и я хочу того же. Предлагаю нам идти к этой цели вместе. Что скажешь?
  — Боюсь, мы слишком по-разному понимаем это благо, — после короткого раздумья возразил Минний.
  — И в чём же оно, по-твоему, заключается? — скривил рот в ироничной ухмылке Формион.
  — Тебе это хорошо известно из моих речей перед экклесией. Но если хочешь, повторю. Я считаю, что каждый гражданин Херсонеса должен иметь