Савмак. Пенталогия

собственный дом и кусок земли, способный прокормить его и его семью. А добиться этого можно, лишь отвоевав у скифов нашу Равнину, и сейчас как раз подходящий случай для этого.
  — Итак, твоя цель — война со скифами, — заключил Формион. — Но с чего ты взял, что Херсонес может победить в этой войне? Ты видел, какое у Палака войско? А я видел.
  — Ну и чего же он добился с этим войском на Боспоре? — позволил себе чуть заметную презрительную усмешку Минний.
  — Да, боспорцам удалось отбиться за своими стенами, заплатив огромный выкуп, чтобы Палак прекратил войну. Может, и нам удастся. Но отсиживаясь за стенами, Равнину не вернёшь. А стоит нам сунуться в степь, скифская конница раздавит нас, как мокриц! — убеждал Формион. — Или ты надеешься, что роксоланы, как при царице Амаге, ударят скифам в спину? Напрасно! Времена теперь другие, и роксоланы скорее помогут скифам, чем нам.
  — Он, наверно, считает себя новым Александром! — хохотнул, продолжая жевать, Апемант.
  — Найдём себе других союзников, вот хоть бы тех же боспорцев, — продолжил Минний дискуссию с Формионом, проигнорировав выпад Апеманта.
  — Пустые мечтания! — отмахнулся пренебрежительно Формион. — Раз обжёгшись, боспорцы не станут в другой раз совать руку в огонь. Никто нам не поможет, так что твоё с Гераклидом желание толкнуть Херсонес на безумную войну со скифами, я думаю, продиктовано только одним — желанием под этим предлогом нанести удар по мне и моим сторонникам. Я прав?
  Минний молчал.
  — Пра-ав… — усмехнулся Формион. — Но неужели вы думаете, что я вам это позволю? Не-ет, Минний! Я не буду безучастно сидеть и ждать, как жертвенный бык, обуха. Но я не хочу кровопролития. Поэтому предупреждаю в первый и последний раз: перестань баламутить людей несбыточными мечтами! Предвыборные речи это одно, но не вздумай перейти от слов к делу… Я пришёл сюда поговорить с тобой только потому, что ты мне понравился, и я бы хотел иметь тебя в числе своих помощников, а не врагов. Поверь, я далеко не каждому это предлагаю.
  — Ну, это как раз легко, — тотчас согласился Минний. — Объяви завтра в Буле, что начинаешь борьбу за возврат Равнины, и не только я, но и все друзья Гераклида сей же час станут твоими верными помощниками.
  — Опять ты за своё! — хлопнул в досаде ладонью по ковровому покрывалу ложа Формион.
  — Да что с ним говорить, брат! — возмущённо воскликнул Апемант. — Я ж тебе говорил, что он упрямее осла — такой же как и его папашка!
  Опалив Апеманта ледяным взглядом, Минний опять обратился к главе клана.
  — Да, похоже, что мы с тобой не договоримся, — произнёс с сожалением Формион и подался вперёд, собираясь встать.
  — Послушай Формион! Мы ведь с тобой и в самом деле можем стать союзниками, хоть цели у нас разные, — заявил Минний, приглашая вождя соперничающей партии к продолжению разговора. — Давай говорить начистоту. Гераклид и его друзья считают, что твоя истинная цель состоит в захвате полной тиранической власти над городом. Ведь так?
  Формион и Апемант промолчали. Апемант даже перестал жевать.
  — Та-ак! — улыбнулся Минний. — Мессапия, наверное, спит и видит своего сына Стратона, внука Скилура, херсонесским басилевсом. Добиться этого вы сможете, только если у нас в цитадели вместо беженцев будет сидеть крепкий скифский гарнизон. А это случится, лишь если Палак явится сюда со своим могучим войском, и как победитель продиктует Херсонесу свою волю. Надеюсь, это вам понятно? Следовательно, вы (Минний обращался теперь сразу к обоим братьям, метаясь взглядом от одного к другому) должны быть заинтересованы в этой войне не меньше, чем я. Палак недавно потерпел досадную неудачу на Боспоре. Наверняка он с готовностью ухватится за возможность поправить свою пошатнувшуюся репутацию за счёт победы над Херсонесом. Я так думаю. Почему бы вам не послать одного из своих скифов к царю Палаку и спросить его об этом?.. И тогда кому как не тебе, Формион, быть полновластным наместником скифского царя в Херсонесе, подобно Никерату в Ольвии, а?
  — А что, Формион? По-моему, он говорит вполне разумные вещи, — обратился к старшему брату Апемант, охотно заглотивший брошенную Миннием наживку. — Иначе вся эта канитель будет тянуться без конца.
  Формион какое-то время молчал, по привычке медленно вращая узловатыми пальцами то в одну, то в другую сторону стоящий между ногами посох, что частенько проделывал, когда пребывал в раздумьях.
  — Скажи, Минний, никак не возьму в толк, а тебе-то от этого какая выгода? — спросил он наконец, вновь устремив внимательный взгляд на Минния.
  — Моя выгода? — опустив глаза, Минния потёр переносицу, размышляя, сказать всё до конца, или уклониться от ответа. — Она в том,