Савмак. Пенталогия

надсмотрщиком Хоретом.
  Миновав незамедлительно открывшиеся ворота и длинную входную арку, рабы опустили носилки посредине небольшого Нижнего дворика, в двух шагах от встречавших царевну у входа во дворец дворцового епископа Нимфодора и гекатонтарха Делиада. Шагнув к носилкам, юноша отодвинул завесу и, лучась приветной улыбкой, помог выбраться наружу сперва сидевшей с правой стороны коричневой рабыне, а затем сестрице Элевсине, не отказав себе в удовольствии прижать её к своему серебряному нагруднику и поцеловать по-родственному в улыбающиеся из глубины подбитого горностаем капюшона розовые губки.
  Сияя ласковой улыбкой, Нимфодор с поклоном пригласил царевну проследовать в покои царевича. Обхватив одной рукой за талию Элевсину, а другой её рабыню, Делиад повлёк их вслед за величаво-медленно шествовавшим впереди дворецким на лестницу, не упустив случая незаметно огладить ладонью поверх хитона стройное бедро и упругую ягодицу молчаливой рабыни.
  Обычно Элевсина ходила в Новый дворец пешком, но сегодня из-за покрывшего ночью землю снега и морозной, ветреной погоды Герея настояла, чтобы дочь отправилась туда в носилках. Оставив пустые носилки в углу двора, рабы во главе с Хоретом вернулись в Старый дворец: домой царевну по окончания занятий принесут рабы басилевса.
  Проводив всё подмечающим взглядом Делиада и обеих девушек, Ламах толкнул скреплённую тремя медными полосами красную дубовую дверь и вошёл в расположенную напротив лестничной башни караулку. Это была довольно большая, тянущаяся вглубь от входной двери прямоугольная комната, освещённая четырьмя висящими на вбитых в серые оштукатуренные стены крюках медными лампадами. Вдоль длинных стен тянулись на высоте колена сплошные деревянные настилы, с прикрытыми рогожами тюфяками, на которых могло вместиться впритык друг к другу до полусотни воинов. В центре комнаты, между помостами, стояла большая железная жаровня, наполнявшая караулку теплом и чадом. Посредине дальней стены темнела дверь в комнату начальника караула.
  Увидя, что его десяток сейчас отдыхает (караулившие у входных ворот, на стенах цитадели и у входа в царские покои стражи сменялись в связи с холодами через каждые два часа, отмеряемые стоявшей в караулке клепсидрой), Ламах прислонил к стене щит и копьё и, отказавшись присоединиться к метавшим кости игрокам, сняв шлем, растянулся на свободном тюфяке рядом с Ктистом.
  Минут через пять в караулку зашёл Делиад. Глянув на притихших при его появлении воинов, потом на стоящую на высоком, грубо сколоченном столе в ближнем правом углу, рядом деревянной бадьёй с водой, клепсидру (воды в её верхней чаше оставалось чуть больше половины), он направился в свою комнату, позвав с собой Ктиста и Ламаха.
  По сравнению с общей комнатой, комнатка начальника караула представляла собой небольшой чулан без единого окна. У боковых стен, на расстоянии двух вытянутых рук, стояли два деревянных топчана с мягкими тюфяками, подушками и полотняными простынями. У противоположной от входа стены (являвшейся частью полукруглой северной подошвы цитадели), закруглённой и скошенной под небольшим углом внутрь комнаты, стоял квадратный столик, сплошь изрезанный зарубками, царапинами, надписями и рисунками, оставленными «для потомков» поколениями томившихся здесь от скуки и безделья караульных командиров. На вбитом под низким потолком в наклонную стену крюке висела освещавшая комнату двухфитильная медная лампада. Пол здесь, как и во всех помещениях нижнего этажа, был каменный, представляя собой выровненное камнетёсами скальное ложе, на котором была воздвигнута цитадель.
  — Вот же сучка чёрная! Не хочет отдаться ни в какую! — плюхнувшись задом на левый лежак, пожаловался Делиад, скрывая за возникшей на губах ухмылкой досаду на в очередной раз посмевшую отказать ему любимицу Элевсины. Он ведь не привык получать отказы, тем более — от рабынь.
  — Скорее, пугливая необъезженная гнедая кобылка, — ответил с улыбкой Ламах, тотчас догадавшийся о ком речь.
  — Ну, ничего! Рано или поздно я её объезжу. Хочет она того или не хочет. Вставлю так, что мало не покажется!.. Садитесь, — указал Делиад на топчан напротив.
  — А почему бы тебе не выпросить её на часок-другой у царевны? — присев на край лежака слева от Ктиста, предложил Ламах. — Думаю, царевна не откажет двоюродному брату в такой мелочи.
  — Ох, не знаю! Они неразлучны как сёстры и, мне кажется, в роли старшей как раз нубийка. Элевсина непременно спросит её согласия и не пойдёт против её желания. В этом-то и беда! — вздохнул огорчённо Делиад. — Ладно, давайте пока потарахтим.
  Ктист, потянувшись, мигом передвинул столик от