Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
стены в проход между лежаками, затем извлёк из висевшей на поясе кожаной сумки и положил в центре столешницы короткий бычий рог и два кубика, вырезанных из лошадиного копыта (на сленге игроков они назывались «бочонками»), приглашая Делиада, как старшего по званию, начать игру. Чаще всего кубики помечались небольшими углублениями — от одного до шести на каждой грани. Иногда — первыми шестью буквами. У Ктиста грани были помечены линиями: одну грань линия пересекала по диагонали, на другой две линии пересекались крестом, на третьей был вырезан треугольник или «дельта», на четвёртой — «снежинка» из четырёх перекрещивающихся в центре линий, на пятой — пятиконечная «морская звезда», и наконец, на шестой — «решётка» из трёх вертикальных и трёх горизонтальных линий. Играли чаще всего двумя, иногда одним или тремя кубиками. Несчастливый бросок, при котором выпадали единицы, на игровом сленге назывался «собака», а победный бросок, когда выпадали шестёрки, звался «афродита», но многие, и в первую очередь воины, предпочитали именовать его «ника».
Поскольку Ламах и Ктист деньгами были не богаты, договорились играть «по маленькой» — по халку на бросок. Первым метал кости Делиад, за ним Ктист, последним Ламах. Тот, у кого выпадало больше очков, царапал ножом на столе возле себя две вертикальные черты, проигравшие — по одной горизонтальной. По окончании игры производили подсчёт и расплату.
— Жаль, что нубийка принадлежит царевне, а не царевичу, — сказал Ктист после очередного победного броска Делиада.
— Это почему? — удивился тот.
— Если бы она принадлежала царевичу Перисаду, ты, с твоей удачей, мог бы выиграть её в кости. Хе-хе-хе! — пояснил, ухмыляясь, пентаконтарх.
— А что — это мысль! — оживился Делиад. — Пожалуй, можно будет попробовать сыграть с Элевсиной.
— Сыграй с ней сперва на деньги, чтобы увлеклась, — посоветовал Ламах. — А потом поставь какую-нибудь красивую безделушку, до которых так охочи все девчонки, за ночь с нубийкой.
Через полчаса — игроки только успели войти во вкус — заглянувший в комнату воин, которого Делиад отправил караулить приход хилиарха, доложил, что Гиликнид только что прошёл в свой кабинет.
После того как Ламах сделал заключительный бросок, игроки рассчитались, и Делиад, позвав с собой Ламаха, отправился к хилиарху. Ктист проводил выбившегося в любимчики приятеля неприязненным взглядом.
— А, Делиад! Входи. Ну, с чем пожаловал? — обратился Гиликнид к остановившемуся у распахнутой рабом-секретарём двери юноше, придав голосу максимальную любезность и мягкость, с какой разговаривал обычно с обоими Перисадами.
Сделав несколько шагов вперёд, Делиад, подождав, пока раб бесшумно прикроет дверь, указал рукой на вошедшего вместе с ним Ламаха.
— Вот. Хочу назначить декеарха Ламаха пентаконтархом. Считаю, своими действиями в Феодосии он заслужил повышение.
— Гм! Это что ж такого героического он там совершил, кроме того, что на пару с тобой не смог обуздать скифского жеребца? — растянул тонкие губы в насмешливой ухмылке хилиарх, вогнав смутившегося юношу в краску. — А впрочем, это твоя сотня, ты в ней хозяин. Если считаешь, что Ламах достоин быть пентаконтархом, пусть будет. Ламах вояка опытный. Сколько ты уже у нас служишь, Ламах?
— Тринадцатый год, хилиарх! — выпятив, как полагается при разговоре с высоким начальством, грудь, отчеканил Ламах.
— Вот! Я не возражаю. Лишь бы в сотне был порядок, — подвёл черту Гиликнид.
Делиад обменялся быстрым взглядом с Ламахом, победно ему улыбнувшись: «Вот видишь — дело сделано!»
— Но тогда в моей сотне один пентаконтарх лишний, — обратился он опять к Гиликниду. — Надо бы пентаконтарха Педания перевести в другую сотню.
— В других сотнях должности пентаконтархов все заняты, — возразил Гиликнид.
— Как же быть?
Хилиарх снизал неопределённо плечами.
— Если так уж захотелось повысить Ламаха, одного из пентаконтархов придётся понизить в декеархи. Решай сам… Ну что, у вас всё?.. Можете идти.
Ламах и Делиад разом развернулись через левое плечо. Толкнув дверь, Ламах пропустил вперёд командира.
— Ламах, вернись! — услышал он скрипучий голос хилиарха уже за дверью.
Вновь распахнув дверь, Ламах замер на пороге, вопрошающе глядя в глаза Гиликниду.
— Ты, Делиад, ступай, — мягко приказал он остановившемуся вполоборота за спиной Ламаха юноше. — А ты закрой дверь и подойди ближе, — обратился он к Ламаху после того как Делиад проследовал мимо стола секретаря к выходу в коридор.
— Ну как твоя нога? Хорошо срослась? Не болит? — спросил Гиликнид, внимательно разглядывая массивную подошву
