Савмак. Пенталогия

глазами.
  — Кажется, Бастак был заместителем у Криптона? — спросил Ламах, выпустив ладонь сатавка. — Мне нужен толковый помощник. Надеюсь, ты не против?
  Бастак пожал плечами:
  — Как скажешь.
  — Ладно, парни! Надеюсь, вы поладите. — Подошедший к ним Антисфен похлопал сатавка по плечу. — Ну, идите пока. Познакомь нового гинекономарха с людьми, и вообще — введи в курс ваших дел.
  У колоннады перед входом в пританей Бастака ждали, сидя на конях, двое гинекономов, одетых, так же, как он, с акинаками на поясах и небольшими, круглыми, обитыми кожей щитами на левых предплечьях — его личные телохранители и ординарцы.
  — Это твои вещи? — указал Бастак глазами на сундук в руке Ламаха, приняв у одного из всадников повод своего серого в мелких тёмных крапинах, низкорослого меринка.
  — Ага. Всё своё ношу с собой.
  Надев на левое запястье ремешок короткой толстой плети, которую он, входя в пританей, сунул за опоясывающую грудь коня шлею, Бастак легко запрыгнул на покрывающую конскую спину вместо чепрака волчью шкуру.
  — Куда теперь?
  — К вам в казарму. Поживу пока там.
  — Форак! — обратился Бастак к одному из всадников. — Пересядь к Мастусу.
  — Не надо, — остановил подавшегося было с коня Форака Ламах. — Я пойду пешком.
  — Ладно, дело хозяйское, — не стал настаивать Бастак. — Форак, возьми у гинекономарха сундук.
  Спустившись шагом на Скифскую улицу, Бастак хотел было проехать более коротким путём через «скифский город», как боспорцы называли населённые почти сплошь сатавками, а так же выходцами из других скифских и сарматских племён — по большей части вольноотпущенниками — кварталы к северу и северо-западу от Горы, но Ламах пожелал пройти через агору. Там он купил себе посох из покрытого красным лаком тиса, с узкой бронзовой пяткой внизу и отполированным до зеркального блеска бронзовым шаром величиной с кулак на уровне подбородка, а так же широкий тёмно-коричневый паллий из толстой верблюжьей шерсти, длиной до щиколоток, с большим, глубоким капюшоном.
  — Болит? — спросил Ламаха, после того как они выбрались с агоры на ведущую к Мирмекийским воротам улицу, ехавший сбоку Бастак, от внимания которого не ускользнула утолщённая, дабы скрыть хромоту, подошва его левого скифика. — Ты бы сел на коня.
  — Пустяки, — отмахнулся Ламах. — Мне надо побольше ходить, чтоб скорей наросли мышцы.
  Пантикапейская тюрьма находилась в закутке, образованном Северной и Портовой стенами, сходившимися под острым углом неподалёку от Мирмекийских ворот. Протянувшийся от стены к стене двухэтажный корпус под двускатной крышей перекрывал подступы к скрытому за ним эргастулу. В нижнем этаже, как пояснил, подъезжая, Бастак, находилась конюшня, над нею, собственно, казарма, а в правой, примыкавшей к Портовой стене, части здания, вместе с пристроенными снаружи хозяйственными постройками и небольшим двориком, куда сбоку вёл отдельный вход, обитал со своим семейством начальник эргастула Олгасий.
  Спешившись, Бастак направился к скреплённой двумя ржавыми железными полосами одностворчатой двери, с остатками облупившейся красной краски на растресканных досках и квадратным смотровым оконцем на уровне глаз, но Ламах пожелал сперва осмотреть конюшню. Вместе с Бастаком и Фораком, несшим следом его сундук, он вошёл в приоткрытую створку расположенных по центру здания широких ворот, таких же обшарпанных, как и находившаяся в десяти шагах правее входная дверь. Неспешно пройдясь по разделявшему стойла проходу в одну и в другую сторону, Ламах остался доволен увиденным: стойла, большая часть которых были пусты (оно и понятно — почти все гинекономы сейчас патрулировали город), были вычищены от навоза и посыпаны подстилкой из сухого тростника, а стоявшие в стойлах разномастые кони, лениво хрупавшие засыпанный в ясли ячмень, выглядели гладкими, чистыми и ухоженными.
  Через завешенный гнедой конской шкурой проём в правой боковой стене Ламах и двое его спутников перешли из конюшни в широкий проходной коридор между улицей и тюремным двором, освещённый висевшими у наружной и внутренней дверей лампадами. Слева был вход на огороженную выглаженным ладонями деревянным перилом двухмаршевую каменную лестницу на второй этаж. Углублённая в стену зелёная дверь напротив скрытого в полутьме под верхним лестничным маршем прохода в конюшню вела, как нетрудно было догадаться, в жилище начальника тюрьмы.
  Запертые на крепкие железные засовы двери на входе и на выходе из коридора охраняли двое молодых парней в тёплых зимних кафтанах, штанах, подбитых мехом скификах и шапках. Их копья мирно стояли в правом от внутренней двери углу; там же валялись