Савмак. Пенталогия

круглые щиты, пояса с акинаками и плети. Сами они в момент появления из конюшни Бастака, Форака с сундуком и незнакомого воина сидели друг против друга со скрещёнными ногами на войлочном потнике, расстеленном под боковой стенкой между зелёной дверью и углом с оружием. Бросив на вошедших мимолётные взгляды, они продолжили азартно метать кости, даже и не подумав при появлении начальника встать, хотя бы для порядка.
  — М-да, охраннички… — неодобрительно покачал головой Ламах.
  — С завтрашнего дня, — обратился он к Бастаку, — здесь должны стоять четверо стражей — по двое у обоих дверей. Не сидеть, не лежать, а стоять в полном вооружении, не выпуская копий из рук. И чтоб никаких игр на посту! — сурово глянул он из под нахмуренных бровей на переставшего от неожиданности тарахтеть закрытыми ладонью в деревянном стакане «бочонками» игрока. — Сменитесь — играйте, сколько хотите, а на посту нужно каждый миг быть готовыми к нападению.
  — Какому ещё нападению? — вскинул непонимающе брови один из гинекономов. — Кому взбредёт в голову напасть на эргастул? Это просто смешно.
  — Неужели? — В мгновенье ока Ламах выхватил меч и приставил его остриё к изумлённо раззявленному рту непонятливого стража. — Вам смешно, да?.. А что, если я пришёл вытащить отсюда моего дружка? Можете считать себя уже покойниками.
  — Парни, познакомьтесь с бывшим соматофилаком Ламахом — нашим новым гинекономархом, — ухмыляясь уголками губ, успокоил Бастак заклякших с перепуганными лицами стражей.
  Ламах спокойно убрал меч в ножны.
  — Воин на посту должен быть всегда настороже, ждать нападения от кого угодно и не расслабляться ни на минуту, — назидательно произнёс он. — А ну встать! Надеть пояса, разобрать оружие и стать одному у наружных дверей, второму у внутренних. Живо!
  — Забери у них кости, — приказал он Бастаку после того как гинекономы, с недовольными лицами, неспешно исполнили приказ. — И если ещё раз кого увижу считающим на посту ворон — пеняйте на себя! Зарубите это себе на носу и передайте товарищам.
  Ламах, Бастак с отнятым у незадачливого стража стаканчиком с костями и Форак с сундуком Ламаха поднялись на второй этаж. Наверху Бастак толкнул тёмно-красную дощатую дверь расположенной над входным коридором комнаты гинекономарха.
  — Эй, ну какого ворона! — донёсся из темноты недовольный молодой голос. — Здесь занято!
  — Так. А ну выметайтесь отсюда! Живо! — войдя в комнату, скомандовал Бастак. — Новый гинекономарх пришёл… Мало вам лежаков в казарме.
  — Здесь тюфяк мягче, — пояснил из тёмного угла мужской голос, за которым послышался короткий женский смешок.
  Поспешно натянув штаны и скифики, гинеконом вышел из комнаты, бросив недовольно-любопытный взгляд на стоявшего снаружи у порога Ламаха. Следом, держа в опущенной руке снятую тунику и небрежно прикрывшись наброшенным на голое тело чёрным грубошерстным гиматием, выскользнула его белокудрая подруга, одарив новоявленного гинекономарха приветной улыбкой и томным завлекательным взглядом, к которому суровый вояка, к её огорчению, остался равнодушен.
  После того как оба они скрылись в расположенном напротив широком открытом дверном проёме, Ламах шагнул в своё новое жилище и осмотрелся в блеклом свете висевшего на лестничной площадке медного светильника. Длинная, узкая комната больше походила на коридор. В коротких её стенах имелось два квадратных окна в локоть шириной, одно из которых глядело на улицу, другое — на тюремный двор. Из-за холодов окна, как и повсюду, были плотно закрыты ставнями. Стоявший в дальнем от двери правом углу узкий деревянный топчан на толстых квадратных ножках, с набитым мягкой овечьей шерстью тюфяком, смятой льняной простынёй и парой небольших чёрных подушек, искромсанный ножевыми отметинами прямоугольный столик под окном, жёлтое деревянное кресло с закруглёнными подлокотниками и высокой прямой спинкой в углу за столиком и скрытый за отворённой дверью огромный ларь, с окованной двумя толстыми медными полосами выпуклой крышкой, у противоположного окна — составляли всю меблировку комнаты, но привыкшему жить у всех на виду в многолюдных казармах Ламаху эта лисья нора показалась образцом уюта и комфорта. Впрочем, не задержавшись там ни на одну лишнюю секунду, он велел Фораку поставить сундук и тотчас отправился с Бастаком осматривать казарму.
  Она представляла собой упиравшуюся дальним концом в Северную городскую стену анфиладу из пяти продолговатых комнат, разделённых дощатыми перегородками, с широкими дверными проёмами посредине. В каждой комнате имелось по два десятка одноярусных, в отличие от тесной казармы соматофилаков, деревянных лежаков, с набитыми торчавшей