Савмак. Пенталогия

дома.
  Когда никчёмный Хорёк, которого все в селении считали слабаком и трусом, вдруг оказался в дружине Медвежьей Лапы, его сородичи (и больше всех его мать Серая Крыса и её вечно искусанный пчёлами сожитель) были изумлены и поражены не меньше, чем если б в их ущелье с неба вдруг свалилась Луна. Впрочем, большинство односельчан считали, что долго Хорёк там, на горе, не продержится — скоро Медвежья Лапа поймёт свою ошибку и Хорёк, получив хороший пинок под зад, кубарем скатится вниз и прибредёт домой, как побитая собака…
  И вот, два месяца спустя, Хорёк впервые появился в родном селении, но не как побитый пёс, а с отрядом сборщиков полагающихся вождю даней.
  Остановившись перед возвращением на Медведь-гору на ночёвку в родном селении, Хорёк сразу побежал в материнскую полуземлянку, схватил за руку Ящерку, очень похорошевшую за прошедшие лето и осень, и потащил её в дом дяди-шамана, где устроились ужинать и ночевать старшие дружинники во главе с младшим братом вождя Медвежьим Хвостом. Прислуживавшая за ужином вместе с самыми симпатичными девушками селения, мечтавшими обратить на себя внимание воинов вождя и попасть на Медвежью гору, Прыткая Ящерка глянулась падкому до юных красоток молодому брату вождя больше других. К огорчению пировавшего вместе с отцом и гостями Кабаньего Рыла, тотчас с мстительной радостью подмеченному сидевшим рядом Хорьком, Медвежий Хвост с приятелями посчитали, что она достаточно хороша, чтобы представить её «на досмотр» вождю. Живописуя сладкую жизнь женщин на Медведь-горе, Медвежий Хвост обещал льнувшей к нему, млея от восторга, девушке, что после того как она наскучит вождю, он заберёт её себе.
  И когда Хорёк уводил Прыткую Ящерку в дом Совиной Головы, и когда, приведя её утром обратно и велев одеться во всё лучшее, объявил матери, что забирает сестру на Медвежью гору, Козлиная Борода вёл себя тише воды, ниже травы. С удовольствием глядя на его смурную рожу, когда Козлобородый по его властной команде покорно выносил из хижины и увязывал на мула два больших липовых бочонка с мёдом и два тугих козьих меха с пивом, которые он с сестрой повезёт в подарок вождю, Хорёк кривил тонкие губы в мстительной улыбке…
  Уплетая вместе с братом прихваченную из дома Совиной Головы снедь, Ящерка не сводила радостно сияющих зелено-карих глаз с Медвежьего Хвоста, весело гоготавшего о чём-то с дружками, развалясь на сваленных под скалой у входа в ущелье мягких тюках шагах в семи от неё, завлекательно улыбаясь всякий раз, когда его взгляд обращался на неё, что не укрылось от благосклонного внимания Хорька, рассчитывавшего, что сестра станет ещё одной немаловажной зацепочкой, которая поможет ему удержаться возле вождя.
  — Что, малая, рада, что я забрал тебя из этой вонючей ямы? — спросил Хорёк, приобняв сестру левой рукой за плечо поверх белой заячьей шубки и притянув к себе.
  — Рада, братик! — благодарно скосила на него искрящиеся радостью глазки девушка.
  — То-то!.. Кто тебе поможет, как не старший брат!.. Ты у меня такая красавица, что, может, не Медвежий Хвост, а сам Медвежья Лапа оставит тебя у себя.
  — А много у вождя жён? — поинтересовалась Ящерка, опять переведя взгляд на пленившего минувшей ночью её сердце Медвежьего Хвоста.
  — Много-о! — осклабился Хорёк. — Кто попадает на Медвежью гору — все его! Там сейчас с ним живут сотни две отборных воинов — все удалец к удальцу, и сотни три самых красивых баб.
  — Ого! — приуныла Ящерка.
  — Да! И не только наши таврийки, но есть и скифянки, и гречанки, — прижмурился, как кот на сметану, Хорёк. — Но Медвежья Лапа любит объезжать новеньких лошадок. Ха-ха-ха!.. Большинство задерживаются у него на одну-две ночи, но есть и такие, что живут в его доме по полмесяца и даже больше. Но если не с вождём, то с любым его воином тебе там будет лучше, чем с Козлиной Бородой или Кабаньим Рылом.
  Медвежий Хвост объявил конец привала. Споро погрузив и увязав на коней и мулов тюки с поклажей, отряд втянулся в расколовшее северный склон Медвежьей горы ущелье. В конце его, где выбивавшийся из-под скалы ручей был перегорожен обледенелой каменной стенкой, образуя небольшое озерцо, из которого обитатели горы брали воду, тропа, вильнув вправо, круто пошла в гору, и шедшие сзади погонщики принялись с грозными криками вовсю лупить палками по конским крупам, побуждая животных карабкаться с тяжёлым грузом наверх. Миновав небрежно охраняемую четырьмя гревшимися в сторонке у костра стражами калитку в перегораживавшей наверху тропу невысокой каменной стене, тавры оказались на покатой «спине» горы.
  Медвежья гора — настоящий великан среди окрестных гор — имела не одну, а целых пять «голов», с крутыми, в некоторых местах отвесными