Савмак. Пенталогия

и накладывали на тетиву стрелы.
  Хорёк, собравшийся уже было спускаться в распадок к товарищам, увидев, как они попадали в снег, будто поваленные ветром, испуганно присел на дрогнувших ногах и позадковал на карачках за валун. С трепещущим как осиновый лист сердцем, он медленно оглянулся, страшась увидеть нацеленные в спину копья «волков». К его великой радости сзади никого не оказалось: если «волки» не затаились где-нибудь в укрытии (а это было вполне вероятно), путь к бегству пока что был свободен.
  В этот момент он услышал донёсшийся с дальнего склона звучный насмешливый голос:
  — Эй, «медведи»!.. Спасибо, что пригнали нам этих прекрасных быков!.. Благодаря вам, мы сегодня вволю наедимся турьего мяса! Ха-ха-ха!.. А теперь спрячьте ваши луки и стрелы — они вам не помогут! — оставьте возле туш свои топоры в оплату за то, что охотились в наших горах, и убирайтесь, пока мы добрые. Хе-хе-хе!.. Слышишь, Медвежий Хвост! Иначе мы перестреляем вас тут, как глупых зайчат.
  — Эй, это ты, Волчья Пасть?! — крикнул из-за поваленного ствола Медвежий Хвост, узнав по голосу старейшину ближайшего «волчьего» рода. — Эти звери прибежали сюда с наших гор. Мы их убили, это наша добыча.
  — Э-э, Куцый Хвост! Ты же знаешь закон: раз эти звери перебежали к нам, значит, они наши! Так что давайте, делайте, что вам говорят, иначе пеняйте на себя… Ну!
  — Эй, Волчья Пасть! — крикнул Медвежий Хвост после небольшой заминки. — Ну, так и быть, мы подарим вам тушу самки, а быка унесём с собой. По-моему, так будет справедливо.
  — Нет, Хвост! Вы оставите тут обе туши и свои секиры, а мы вам позволим уйти отсюда целыми и невредимыми — так будет справедливо!
  Медвежий Хвост опять взял паузу на размышление — соглашаться ли на унижение или вступить в неравный бой.
  — Эй, Хвост! Решай скорее, а то моим людям уже надоело тут мёрзнуть! — поторопил вожака попавших в западню «медведей» старейшина «волков».
  — Эй, Волчья Пасть! — крикнул Хвост. — А сколько с тобой людей?.. Где твой вождь, Хромой Волк? Дрыхнет в своём логове на Волчьей горе?.. А мой брат Медвежья Лапа тут рядом. Стоит мне протрубить в рог, и очень скоро он с тремя сотнями «медведей» будет здесь. Подумай хорошенько — тебе это надо?
  Всех этих препирательств Хорёк уже не слышал: после первых же возгласов он, сжимая в руке опущенное долу копьё, трепеща от морозного хруста снега под ногами, крадучись побежал от валуна к валуну, от дерева к дереву, от куста к кусту, каждое мгновенье страшась услышать грозный оклик из леса или, того хуже, получить в спину бесшумную стрелу. Но — хвала Орейлохе! — похоже, никто из «волков» его не заметил. Чем удалённее становились голоса за его спиной, тем шире и быстрее делались его шаги. Наконец он добежал до края оврага и, оглянувшись в последний раз на чужой лес, облегчённо выдохнув, стремголов припустил вниз, рискуя в самом деле сломать или вывихнуть ногу.
  Десяток молодых «медведей», сидя на турьей туше, только что дотащенной вдоль ручья до Оленьей речки, утирали вспотевшие лбы и зубоскалили, когда из оврага, словно преследуемый стаей волков, вылетел Кривозубый Хорёк и закричал пронзительным петушиным голосом, что «волки» окружили в лесу наших во главе с Медвежьим Хвостом, и грозятся всех перебить, если те не отдадут добычу.
  — Бегите на подмогу, — пробегая мимо вскочивших в тревоге парней, махнул он свободной рукой в сторону возвышавшегося на западе хребта, — а я предупрежу вождя!
  И Хорёк наддал ходу по завернувшему к Напиту ущелью — только запорошенные снегом подошвы засверкали! Проводив его взглядом, парни, похватав копья и дубины, ринулись гурьбой по укатанной тяжёлой турьей тушей широкой дорожке в овраг.
  Пока Хорёк, постепенно сбавляя скорость из-за одышки и начавшегося колотья в боку, добежал до Напита, минуло добрых полчаса. Часть нашедшего там в это утро свою погибель зверья загонщики и охотники уже понесли на плечах и продетых между связанными ногами копьях и рогатинах к ведущему на Медвежью гору ущелью. Старшие дружинники, стоя кучками возле более крупной добычи, за которой молодые должны пригнать с горы мулов и лошадей, обсуждали подробности только что закончившейся бойни.
  Шатаясь точно пьяный, Хорёк из последних сил добежал по истоптанному и испятнанному кровью снегу до удивлённо воззрившегося на него, опершись на рогатину, вождя. Обессилено повиснув обеими руками на воткнутом в снег копье, судорожно хватая раззявленным ртом стылый воздух, он с трудом доложил непослушным языком, что там (он махнул рукой в сторону вздымающейся к западу от Медведь-горы скалистой гряды) «волки» окружили погнавшихся за ранеными турами «медведей» во главе с Медвежьим Хвостом.