Савмак. Пенталогия

заливала горячая краска стыда. Да и в любом случае надо сперва переговорить с самой Зобеной — ещё вопрос, согласится ли она променять честное замужество с младшим братом своего погибшего мужа на ненадёжное и унизительное положение служанки в чужом доме и любовницы сына вождя?.. Хотя, почему любовницы? Он с радостью и удовольствием возьмёт Зобену второй женой. Уверен, что отец с матерью не будут против. Но как сказать об этом Зобене, если родня ни на минуту не оставляет её с ним наедине? Увести её силой? Нельзя, нехорошо…
  Как ни старался Канит что-нибудь придумать, преграда между ним и Зобеной казалась непреодолимой. Оставалось дождаться весны, когда балки, косогоры и холмы покроются сочной зеленью, может, тогда что-то переменится. А пока он был счастлив возможностью просто видеть Зобену, поймать её обжигающий насмешливый взгляд, многообещающую улыбку, услышать её медовый голос и серебристый смех…
  В семье чабана Хомезда, конечно, сразу отгадали, отчего к ним зачастил младший сын вождя. На семейном совете старый Хомезд с сыном, женой и невесткой решили, что поганить Зобену они не дадут. Самой Зобене предложили спать с юным Хомездом, не дожидаясь конца жалобы по Иргану, — Ирган простит. Зобена не возражала… А что до Канита, то пусть себе ездит — запретить ему появляться здесь они не могут. Тем паче, что приезжал он не с пустыми руками: каждый раз оставлял в подарок убитых по пути зайцев, ланей, волков, лисиц. Однажды ему с подручными даже удалось завалить крупного ветвисторогого оленя!
  Единственный, кого не радовали эти назойливые наезды, был юный Хомезд, предчувствовавший, что рано или поздно упорство сына вождя возьмёт своё — Зобена достанется ему. Борясь с искушением кинуться на Канита с ножом, молодой Хомезд при его появлении отправлялся к овцам, заменяя в стороже младшего брата. Ревниво следя с пригорка за весёлой суетой в стойбище, где женщины начинали готовить угощение для сына вождя и его слуг из привезенных ими охотничьих трофеев, юный Хомезд давал себе зарок, что если к весне Канит не отстанет, то когда зазеленеют деревья и кусты в балках, он подстережёт его где-нибудь подальше отсюда и убьёт стрелой из засады…
  То, что Канит в любое ненастье по целым дням пропадает где-то в степи, с приходом зимы стало всерьёз беспокоить Зорсину: как бы парень не простыл и не захворал, подобно Мирсине, — потерю ещё и младшего сына, и так едва не погибшего недавно от рук тавров, её материнское сердце не перенесёт. Она поделилась своими опасениями с Синтой и Скилаком. Особенно удивляло, что Канит отдалился от компании своих дружков, того же Сакдариса, с которым раньше был неразлейвода, и уносился на охоту всего с парой слуг.
  Вождь на опасения жены лишь махнул рукой: Канит и прежде никогда не был домоседом, пусть себе тешится — ничего с ним не случится. Синта же предположила, что Канит ездит к Фрасибуле, на которую он и раньше тайком засматривался.
  Хорошо, если так! Зорсина решила проверить и поручила конюху Лимнаку потайки проследить, куда ездит Канит.
  Лимнак сперва съездил в селище и допросил именем вождя сопровождавших Канита парней, но те, верные данному Каниту слову, заверили, что гоняются с Канитом с утра до вечера по пастбищам за зверями, а обедают в кошарах с чабанами, которым и отдают часть добычи. Пришлось Лимнаку на другой день скрытно поехать за ними. Те и вправду азартно гонялись всё утро на южном плато за наполоханным Лисом мелким зверьём, а потом заехали в одно из разбросанных по взгорью пастушьих стойбищ.
  Понаблюдав с опушки сосновой рощи, Лимнак определил, что то кошара октамасадова чабана Хомезда. Подъехав к знакомому чабану Орхаму, пасшему с сыном на горке неподалёку овец, Лимнак, будто бы ехавший в пасшийся дальше к западу табун вождя, указав плетью на привязанного внизу к кибитке канитового коня, шутливо спросил, что это привело младшего сына вождя в чужую кошару? Уж не влюбился ли он в одну из орхамовых дочек?
  Бросив взгляд на старшего сына, следившего с соседнего горбка не так за овцами, как за происходившим в стойбище, Орхам, вздохнув, ответил, что Лимнак угадал: только Канит ездит сюда не к его дочке, а к невестке — жене его сына Хомезда.
  — Вона как! — Лимнак удивлённо шевельнул бровями, бросив взгляд на юное, нахохлившееся под чёрной бараньей шапкой лицо Хомезда. — Так этот твой птенчик уже и женой обзавёлся?
  — Он взял жену и младеня сгибшего на недавней войне старшего брата Иргана, — пояснил Орхам.
  — А-а, ну это святое, — согласился Лимнак.
  — Послушай, Лимнак, — решился попросить Орхам после небольшой заминки, — поговори с вождём, а? Мне-то на Канита жаловаться не с руки — ведёт он себя пока пристойно… Пусть вождь отвадит отсюдова