Савмак. Пенталогия

Скиргитис сказал, что у его жены пропало молоко, ему нужна кормилица и он выбрал Зобену.
  — А она? — глухим сдавленным голосом спросил Канит, перебирая и скручивая пальцами над конской холкой повод.
  — А что она? Против воли хозяина разве пойдёшь? Всплакнула маленько, собралась да и поехала… Скиргитис пообещал, что её сын станет воином, боевым побратимом его сына…
  Смахнув навернувшуюся слезу, старик отвернулся. О том, что Скиргитис оставил ему в утешение четыре амфоры греческого вина, он предпочёл умолчать.
  Каниту некогда было переживать. Выяснив главное (у него будто камень с груди свалился — Зобена жива!), он резко рванул повод, развернув на месте заплясавшего на задних ногах коня.
  — Хомезд, на коня, живо! Пусти по следу собаку! — крикнул он стоявшему между двух привязанных к кибитке коней, вцепившись левой рукой в обитый заиндевелым железом обод колеса, внуку старика, глядевшему на него с мольбой и надеждой.
  Сорвавшись с места, юноша заскочил в отцовский шатёр и тотчас выскочил оттуда с расшитой поющими на зелёных ветках коричневыми соловьями подушечкой, впопыхах забытой Зобеной. Дав понюхать подушечку одному из крутившихся в стойбище псов, он поспешно отвязал от колеса кибитки коня, прыжком взлетел на его покрытую волчьей шкурой спину, продолжая сжимать в правой руке подушечку Зобены, и устремился с места в карьер вместе с Канитом и его телохранителем вслед за взявшей след собакой.
  Минут через пять пёс, радостно виляя хвостом, уверенно свернул в ближайшую спускавшуюся к Хараку балку. Теперь стало ясно, почему они разминулись: Канит с Артухом въехали на взгорье по соседней балке, расположенной дальше к востоку.
  На выезде из балки, где протоптанная конями в глубоком снегу между росшими на пологих склонах заснеженными кустами и деревьями узкая дорожка круто завернула вправо, они наткнулись на пятёрку сбившихся в кучу коней. На двух из них сидели всадники, с беспокойством схватившиеся за рукоятки акинаков, оглянувшись на донёсшийся из балки топот. Канит узнал Оходиака и Сеавага — молодых приятелей Скиргитиса. Развернувший поперёк тропы серого в красную гречку коня Сеаваг левой рукой придерживал у живота корзинку с закутанным в лисью шкуру дитём Зобены. Три других коня, среди которых Канит узнал мышастого мерина Скиргитиса и буланую кобылу Сакдариса, стояли без всадников чуть впереди.
  Протоптанная по колено в рыхлом снегу дорожка вела от коней влево, к густо облепленным снегом высоким кустам лещины.
  Не ответив на приветствия глядевших на него с растекшимися по губам ухмылками скиргитисовых телохранителей, Канит погнал коня вслед за собакой в орешник.
  Раздвинув грудью коня гибкую лозу, Канит выткнулся на скрытую в кустах небольшую прогалину. На ней, по колени в снегу, вполоборота к Каниту стоял Скиргитис. Перед ним, согнувшись в пояснице, застыла Зобена. Удерживая её лицо возле своего живота за рассыпавшиеся вокруг головы волосы, он быстро и резко пихал в её приоткрытый, сочащийся обильной слюною рот свой торчащий из распахнутого овчинного полушубка розовый «рог». В то же время стоящий напротив брата Сакдарис, светясь блаженной улыбкой, с силой вонзал свой разбухший «конец» в заголённый круглый бело-розовый зад Зобены, цепко ухватившись ладонями за её выгнутые колесом у поясницы бёдра.
  Внезапное появление здоровенного чёрного пса, с громким лаем заскакавшего вокруг них по полянке, на миг сбило насильников с размеренного темпа. Не вынимая «конец» из тёплого женского рта, Скиргитис зло взмахнул плетью, попытавшись достать вредоносную псину, но пёс, взвизгнув, успел отскочить под передние ноги проломившегося в этот момент сквозь орешник коня.
  — А-а, это ты, Канит! — оскалил в ухмылке крепкие волчьи зубы Скиргитис, подняв горящие удовольствием глаза на появившееся из кустов вслед за вспененной конской мордой раскрасневшееся лицо и сердито насупленные брови младшего сына вождя. — Ты поспел как раз к обеду! Давай, слазь, позабавься с моей новой служанкой, пока батя не видит! Ха-ха-ха!.. Я сейчас кончу.
  — А ну, отойдите от неё оба! — с зазвеневшей металлом в голосе угрозой крикнул вполголоса Канит. — Ну! Я кому сказал!
  Подав Рыжика вперёд, он с силой пихнул подошвой скифика в бок стоявшего ближе к нему Сакдариса. Выпустив из рук бёдра Зобены, тот зарылся упрятанной в башлык головой в снег.
  — Канит, ты чего?! — лёжа на боку, недоуменно воскликнул Сакдарис, выплюнув набившуюся в рот снежную кашу.
  Не обращая на него внимания, Канит вперил бешено сверкающие из-под по-отцовски сурово сведённых над переносицей бровей глаза в Скиргитиса.
  — Отпусти её! Ну! Кому сказано! —