Савмак. Пенталогия

щитом хладнокровно.
  Конебык попытался с разбегу конский бок пропороть острым рогом.
  Вот в чём тайна побед заключалась узкоплечего сына Пеллипа
  Над могучими детьми Атея: без коней, бычьим рогом сражённых,
  Они делались лёгкой добычей! Наклонившись вперёд, конебыка
  Царь за рог ухватил левой дланью и от конской груди отодвинул.
  В то же время свободной рукою царь Атей из-за пояса вынул
  Золотую секиру Папая, что служила владыкам сколотским
  Со времён Колаксая исправно: ни один ещё ворог не спасся
  От удара тяжёлой секиры — ни щитом, ни мечом не отбиться
  От оружья, что ковано богом! И когда, размахнувшись широко,
  Богатырь собирался обрушить на двурогий шелом македонца
  Золотую секиру Папая, вдруг из глаз голубых Искандера
  Пара молний слепящих сверкнула, а доспехи его золотые
  Ослепительным вспыхнули светом, будто солнце в ущелье спустилось!
  Поневоле зажмурившись крепко, чтоб от света зениц не лишиться,
  Царь услышал, как гулкое эхо, звонкий хохот врага молодого,
  А затем его голос высокий: «Глупый варвар! Ты, верно, считаешь,
  Что сражаешься с сыном Пеллипа? Ну так знай, богатырь, — пред тобою
  Сын царицы земной македонской и бессмертного светлого бога,
  Что в горячей златой колеснице каждый день проезжает по Небу.
  Сыновья твои храбрые пали от меча гойтосирова сына,
  И тебе честь великая вышла от руки полубога погибнуть.
  Не гляди на мой рост невеликий, что от матушки милой достался;
  Дал отец, Гойтосир лучезарный, моим мышцам железную силу
  И великую долю назначил: я рождён, чтоб все царства земные
  Покорить своей власти и силе — на Земле никого не найдётся,
  Кто с оружьем меня остановит на пути к моей цели великой!»
  Так сказав, Искандер меч свой острый в грудь Атея вонзил беспощадно
  И пробил богатырское сердце; как подрубленный дуб, пал на землю
  Царь сколотский, и с жизнью расстался. Из десницы атеевой вырвав
  Золотую секиру Папая, Искандер появился победно
  Из ущелья пред войском сколотским, онемевшим от страшного горя,
  Объявив, что Атея с сынами он сколотам отдаст, при условьи,
  Что немедля они уберутся с македонской земли и фракийской
  За широкий Донай в свои степи. В том поклявшись, сколоты забрали
  Из ущелья царя с сыновьями и поспешно от Пеллы умчались
  Без оглядки на полночь к Донаю. На широком плоту переправив
  Через тёмный Донай на свой берег погребальные дроги с царями,
  Повезли их сколоты к Донапру и спустя сорок дней схоронили
  Всех в глубокой, богатой могиле близ порогов, ревущих угрюмо,
  Отгоняя подальше злых духов от сколотских царей там сокрытых.
  Над могилой, богатствами полной, где заснул царь Атей с сыновьями,
  Каждый воин-сколот со слезами сыпал землю — прощальный подарок,
  Что в щите он принёс для владыки. Так насыпали целую гору,
  Что стоит с той поры и поныне, среди царских могил всех огромней —
  Ведь никто из властителей наших, со времён Колаксая доныне,
  Не сравнится с великим Атеем, ни богатством, ни мощью, ни славой!..
  Победителем въехавши в Пеллу, Искандер вместо радостных криков
  Услыхал горький плач и стенанья: не дождавшись ухода сколотов,
  Царь Пеллип закололся от страха во дворце своём ночью минувшей.
  Став царём, Искандер за полгода создал новое войско большое,
  Сплошь одетое в крепкие латы: македонцы и греки охотно
  Соблазнились его обещаньем сделать их властелинами мира.
  С этим войском от края до края прошагал по Земле Македонец,
  Сокрушая железной стеною все преграды и в прах повергая
  Города, племена и державы, что пред ним не хотели склониться.
  Десять лет по Земле путь кровавый пролагал, поражений не зная,
  Искандер, за мечтою гоняясь. А когда его войско устало
  От побед и скитаний по свету и решило домой воротиться,
  Стало скучно без битв и пожарищ на Земле гойтосирову сыну,
  И, взойдя на костёр добровольно, он на Небо к отцу перебрался…
  Средь сколотов по смерти Атея и утрате священной секиры
  Вдруг не стало былого согласья: племенные вожди отказались
  Подчиняться атеевым внукам, когда те не по-братски вступили
  Меж собою в жестокие распри за наследство великого деда.
  Оросились сколотские земли братской кровью повздоривших родов,
  И единая прежде держава, как упавший горшок, развалилась.
  Перестали бояться соседи ослабевших сколотов