Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
мужа.
— А помнишь, Аттала, нашу реку? — чуть слышно спросил он через несколько минут. И не дожидаясь ответа, добавил:
— Оказаться бы сейчас снова на нашем острове… Сколько годов с той поры пролетело, а помнится, как вчера…
Шесть десятков лет назад, когда Скилур был подростком, отец его, скифский царь Агар, начал войну с херсонесскими греками за плодородную приморскую Равнину. Агар был сыном Скила — одного из немногих в роду скифских царей — потомков Колаксая, кому удалось уцелеть после вторжения на скифские земли с востока бесчисленных сарматских племён. Отступив с большей частью скифских племён в Таврику (меньшая их часть бежала аж за Донай), Скил убедил их перегородить узкую горловину Тафра широким, глубоким рвом и высоким валом. Отбившись за этим неприступным укреплением от сарматов, скифы избрали молодого царевича Скила, отличившегося в этот трудный час не только воинской доблестью, но и державным умом, своим владыкой. Так на отдалённых окраинах погибшей Великой Скифии возникли сразу два малых Скифских царства: одно на Таврийском полуострове, другое — в болотистой дельте семиустого Доная.
Полуостров тавров, северная степная часть которого и прежде принадлежала скифам, хоть и назван был греками Большим Херсонесом, был всё же слишком мал и тесен для укрывшихся там двадцати с лишним скифских племён, пусть и изрядно поредевших в кровавых битвах с сарматами. В здешних маловодных, засушливых степях между рекой Пасиак и Гнилыми озёрами могли вести привычную кочевую жизнь лишь немногие роды племенной знати. Простой же народ, чтобы прокормиться, вынужден был осесть в долинах многочисленных рек, речушек и ручьёв, орошавших северные и западные предгорья лесистого Таврского хребта.
Став царём, Скил заключил с сарматами мир, уступив победителям до лучших времён бескрайние степи к северу от Тафра. Вместо утраченной после гибели Атея золотой секиры Колаксая Скил сделал символом царской власти усеянную короткими шипами золотую булаву, тогда как знаком власти племенных вождей остались, как и прежде, небольшие двулезвийные секиры.
Восемь скифских племён вскоре ушли из тесной Таврики в низовья Донапра и осели на его низинных берегах, признав себя данниками кочевавших между Доном и Донапром роксолан. Оставшиеся на полуострове четырнадцать племён (не считая давным-давно подпавших под власть боспорских царей скифов-сатавков), по примеру осевших на побережье греков, постепенно построили на доставшихся им по жребию землях глинобитные селения и каменные крепости — племенные центры — и, наряду с разведением мелкого скота и птицы, занялись земледелием. Каждая семья получила, опять же по жребию, земельный надел, на котором научилась выращивать хлебные злаки, как для собственного пропитания, так и на продажу грекам. И только скифская знать, хоть и обзавелась каменными домами в племенных городках, продолжала по привычке заниматься отгонным скотоводством, выпасая в нераспаханных маловодных степях отары овец, табуны коней, стада коров, а зерно получая от оседлых сородичей в виде оброков и податей.
Царь Скил захватил укреплённое таврское поселение, расположенное на высоком обрывистом мысу над Пасиаком, невдалеке от того места, где эта царица таврийских рек вырывается из тесного горного ущелья на открытый степной простор, оградил его крепкой каменной стеной и устроил там свою столицу — Царский город. Херсонесские и боспорские греки, очень скоро протоптавшие туда с торговыми обозами широкую дорогу, прозвали его Новым Скифским городом — Неаполем Скифским, и невдолге это название столицы укоренилось и среди самих скифов, Царским же городом стали именовать внутреннюю цитадель с царским дворцом.
Лет через тридцать скифы, оплакав кровью и слезами ушедшего к предкам царя Скила, торжественно усадили на шкуру принесенного в жертву Папаю белого быка его сына Агара. Царствование Скила и первые годы правления Агара были мирными, если не считать постоянных стычек с дикими горцами-таврами, промышлявшими постоянным воровством чужого добра и разбоем на суше и на море. За эти десятилетия скифские племена обжились на новых землях, окрепли, вырастили новые поколения воинов. Размножившимся скифам становилось тесно в Таврике: все земли в долинах рек были распаханы, урожайность полей из года в год начала падать, а количество едоков наоборот — только росло. Царь Агар стал всё чаще подумывать о том, чтобы вырваться из узкогорлого «кувшина» Таврики и отвоевать у сарматов хотя бы часть прежних скифских кочевий. В конце концов, на совете с вождями племён было решено для начала отобрать у греков плодородные прибрежные земли здесь у себя под боком, а затем уж двинуться за Тафр.
