Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
снега.
В Кремнах, в царском дворце, в разгаре были приготовления к свадьбе старшей царевны, а в безотрадном положении Скилура ничего не менялось.
Но однажды, после захода солнца, когда на утонувшем в сиреневых сумерках дворцовом подворье всё обезлюдело и затихло до утра, к сидевшему, опершись на копьё, на крышке зерновой ямы стражу неслышно подошёл Гатал и ломким юношеским баском поинтересовался как там узник: жив ещё? После чего приказал поспешно вскочившему и вытянувшемуся перед юным царём молодому воину отодвинуть крышку и достать скифа из ямы — его пожелала увидеть царица.
Страж без лишних раздумий исполнил приказ: передав копьё Гаталу, отодвинул тяжелую крышку, кинул узнику петлю аркана и вытянул его наверх.
В первый раз после трехмесячного сидения в яме оказавшись на воле, Скилур с непривычки едва устоял на ослабевших, мелко дрожащих ногах, жадно глотая ощеренным ртом густой, прохладный, напоённый влажными весенними запахами воздух. От его длинных слипшихся грязных волос и сопревшей одежды по двору потянуло невыносимым зловонием. Брезгливо поморщившись и отступив на несколько шагов, Гатал велел отвести узника сперва в мыльню: нельзя же его вести в таком виде к царице! Взяв у Гатала своё копьё, страж повёл скифа в расположенную неподалёку баньку, ещё не успевшую остыть после того, как в ней перед заходом солнца мылась, готовясь к завтрашней встрече жениха, царевна Аттала. Гатал же ушёл во дворец и вскоре вернулся с чистой рубахой, штанами и рушником.
После того, как Скилур по приказу Гатала, не торопясь, тщательно, с давно не испытанным наслаждением отмылся золой от грязи, паразитов и пропитавшего его зловонного духа, вытерся и оделся в чистое, стражник и юный царь роксолан повели его во дворец.
На дворе уже совсем стемнело. Над высокой дворцовой крышей скользил по тёмным облачным волнам тонкий серебряный челнок Аргимпасы.
Введя узника через главный вход во дворец, Гатал приказал стражнику ждать его возвращения в сенях у дверей и повёл приучавшегося заново ходить на непослушных ногах скифа в покои царицы. В одной из полутёмных комнат юный царь шёпотом велел Скилуру надеть приготовленные для него мягкие скифики на заячьем меху и тёплый кафтан, после чего вывел его через заднюю дверь обратно во двор. Вернувшись к баньке в дальнем углу двора, Гатал помог Скилуру вылезть на её покатую деревянную крышу и с кошачьей ловкостью взобрался туда сам. Затем оба перебрались на примыкающую к мыльне высокую дворцовую каменную ограду и мягко спрыгнули на пустынную тёмную улицу.
Ухватив скифа за руку, Гатал быстро потащил его за собой к ближайшей крепостной башне, на которой в начале зимы состоялся памятный Скилуру разговор с Атталой. Поднявшись по скрипучим ступеням наверх, они, пригибаясь, пошли по узкой неосвещённой стене к соседней угловой башне.
Высунув голову между зубцами, Гатал тихонько свистнул, и тотчас снаружи из-под стены раздался короткий ответный посвист. Тогда Гатал продел под мышки Скилуру петлю прихваченного с собой из дворца аркана, крепко пожал на прощанье руку, пожелал шёпотом удачи и, придерживая обеими руками заскользивший по камню между зубцами аркан, помог беглецу спуститься. У подножья стены, в густой тени выступающей наружу башни Скилура ждала с четвёркой резвых, снаряженных в дальнюю дорогу коней и оружием царевна Аттала…
Аттала, решившаяся из упрямства на побег со Скилуром из-под венца наперекор матери, несмотря на почти непроглядную тьму (утлый челн месяца окончательно утонул в тёмной пучине облаков), погнала коней от Кремн резвой рысью по хорошо знакомой ровной степи прямо на север. Дувший вторые сутки с Меотиды тёплый южный ветер помогал держать верное направление.
Оказавшись на сильной, надёжной конской спине, Скилур сразу почувствовал себя гораздо уверенней. Чтоб не потерять друг друга в темноте, они молча скакали всю ночь коленом к колену. Когда сквозь пелену заморосившего после полуночи дождя забрезжил тускло-серый рассвет, беглецы, по-прежнему не говоря ни слова, повернули на запад.
Перебравшись вскоре, стоя на конских спинах, через полноводный весною Герр, они дали короткую передышку притомившимся коням и сами наскоро, по-походному, перекусили. Скилур полагал, что они поскачут к Тафру, но доскакав до небольшой речки, бежавшей по ровной, как стол, степи с севера на юг западнее Герра, Аттала погнала коней вверх по её илистому руслу, пояснив устремившему на неё удивлённый взгляд Скилуру, что по их следам уже наверняка несётся посланная царицей Амагой погоня, поэтому они укроются на время в непролазных плавнях на берегу Донапра.
Под вечер беглецы приблизились к протянувшейся
