Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
от края до края вдоль невидимого русла великой реки коричнево-зелёной камышово-тростниковой стене, над которой здесь и там возвышались высокие, раскидистые, пока ещё голые тёмные кроны росших в одиночку, небольшими купами, а то и целыми островками деревьев. С трудом пробившись через густые заросли к одному из таких сухих посреди разлившейся воды островков, они расседлали утомлённых коней. Дождавшись темноты, чтоб не выдать себя дымом, разожгли на тесной полянке, закрытой со всех сторон толстыми шершавыми стволами старых осокорей, костёр. Пока Аттала готовила на ужин горячую похлёбку, Скилур поставил меж двух стволов походный шатёр. Там, на разостланной поверх толстого ковра прошлогодних листьев оленьей шкуре, под несмолкаемые свадебные песни тысяч лягушек пролетела в неистовом исступлении страсти, как один нескончаемый миг, их первая брачная ночь…
Среди дикой, нехоженой природы великого прибрежного луга, изрезанного речными протоками на сотни зелёных островов и островков, позабыв о существовании населённого людьми мира, прожили Скилур и Аттала остаток весны и всё лето.
Как и всякая выросшая в кочевом стане девушка, Аттала умела хорошо готовить, печь вкусные лепёшки, доить кобылиц (из четырёх отобранных для побега лошадей, она догадалась взять двух дойных кобылиц), делать из молока сыр и хмельной бузат и выполнять всю женскую домашнюю работу. Тщательно продумав и подготовив за долгую зиму побег, она прихватила с собой во вместительных вьюках всё необходимое для нескольких месяцев отшельнической жизни: соль, муку, разные крупы, оливковое масло и даже корчажку мёда. Мясо же они без труда добывали охотой в плавнях, кишевших множеством непуганой птицы и зверя.
Перед побегом Аттала сказала Гаталу, что укроется со Скилуром в донапровых плавнях, в надежде, что рано или поздно матери придётся смириться со случившимся, Гатал же обещал всячески убеждать царицу скорее простить её и Скилура. Они договорились, что Гатал пошлёт гонца воткнуть на верхушке огромной Атеевой могилы шест с волчьей головой в знак того, что царица Амага сменила гнев на милость. Время от времени они по ночам выбирались из зарослей в степь и, разминая застоявшихся коней, скакали к богатырскому кургану великого скифского царя. Но время шло, незаметно подошло к концу тёплое лето, не за горами уже была холодная, дождливая осень, а доброго знака от Гатала всё не было. Скилур уже стал подумывать о том, чтобы увезти свою понесшую дитя жену к задонайским скифам и просить помощи у тамошнего царя. Но прежде чем пуститься в дальний путь, разочарованная слабоволием Гатала и огорчённая упрямством матери Аттала попросила Скилура наведаться в последний раз к могиле Атея.
Подъезжая к знакомому кургану, Скилур ещё издали увидел на огромном жёлтом диске зависшей над самым курганом Луны чёрный силуэт оскаленной волчьей головы. С радостно забившимся сердцем он ударил пятками конские бока и подскакал галопом к самому кургану, чтобы удостовериться, что глаза его не обманули, и привезти волчью голову Аттале.
Как вдруг, не успев моргнуть глазом, Скилур оказался окружён десятком таившихся поблизости в засаде воинов-роксолан. Знакомый ему десятник царских телохранителей, вполне дружелюбно приветствовав Скилура, спросил, где же царевна Аттала, жива ли она, здорова?
Сохраняя внешнюю невозмутимость, несмотря на скребущие внутри из-за непростительной мальчишеской неосторожности когти, молодой скиф ответил, что Аттала жива-здорова и укрыта в надёжном месте. Скривив толстые губы в ухмылке, десятник понимающе кивнул и объявил, что его желает видеть царь Гатал.
Проскакав в ярком свете поднявшейся в небо луны всю ночь, под утро Скилура привезли в небольшой охотничий табор юного царя роксолан в верховье длинной, извилистой Конской реки, впадающей в Донапр ниже порогов.
Гатал встретил скифского царевича по-родственному — открытой приязненной улыбкой и дружескими объятиями, заметив, что едва узнал его: за лето бывший узник ещё больше вытянулся, оброс крепкими мышцами и прикрывшей подбородок и скулы светлой пушистой бородкой. Скилур ответил, что царь Гатал и сам здорово вырос со времени их последней встречи, превратился из подростка в настоящего воина. Вновь расплывшись в довольной улыбке, Гатал усадил Скилура рядом с собой завтракать, расспросил его об Аттале — каково ей жилось в болотной глуши без служанок? Затем с видимым удовольствием рассказал, как ему удалось убедить упрямую Амагу простить-таки старшую дочь за её самовольство и вырвать у царицы и её советников согласие не мешать Скилуру добывать себе и Аттале Скифское царство. Скилур сдержанно благодарил юного царя, всё ещё боясь до конца
