Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
поверить в свою удачу.
После завтрака Гатал и Скилур резво поскакали во главе трёхсот царских охранников на запад — к Донапру. Когда подъехали к высокой — в два-три человеческих роста — стене пожелтевших, пожухлых к осени болотных тростников и камышей, Гатал загорелся желанием увидеть своими глазами приютившее влюблённых отшельников убежище. Взяв с собой лишь десяток молодых друзей и приказав остальным телохранителям ждать их возвращения у кромки плавней, Гатал нырнул вслед за Скилуром в сухо шелестящее жёлто-коричнево-зелёное травяное море.
После долгого и трудного извилистого пути по стоящим в воде непролазным зарослям, Скилур вывел наконец гостей на длинный и узкий, весь поросший вербами, осокорями, густыми кустами верболоза и одинокими великанами-дубами остров, затерявшийся среди десятка таких же островов. Встревоженная долгим отсутствием мужа Аттала, услышав шумно продирающихся по узкой тропинке в камышах лошадей, где-то затаилась и вышла к укрытому под раскидистыми осокорями шалашу, лишь услышав зов Скилура и узнав среди выехавших на поляну всадников брата Гатала. С тёплой материнской улыбкой Аттала радостно прижала к груди и расцеловала восторженно кинувшегося в её объятия любимого брата, отметив, как он вырос и возмужал за это лето. Расспросив Гатала о матушке-царице, младших братьях и сёстрах, Аттала разожгла посреди поляны огонь и стала готовить для мужа и гостей обед. Гатал с приятелями и Скилуром тем часом, привязав под деревьями коней, пошли осматривать остров. Вернувшись через полчаса к уютному жилищу отшельников, юный царь объявил, что ему тут так понравилось, что он решил сам пожить и поохотиться здесь будущим летом.
— Сам — или с какой-нибудь украденной наперекор матери красоткой, а? — спросила с лукавой улыбкой Аттала. — У тебя уже есть кто-нибудь на примете? — и Аттала хохотнула, увидя смущение на по-девичьи зарумянившемся лице 14-летнего брата-царя, как раз входившего в пору сладких мечтаний о жарких девичьих ласках.
Переночевав с друзьями в сооружённом напротив жилища молодой пары шалаше, на другое утро Гатал, выбравшись на поляну, попросил увязывавшего на коней нехитрые пожитки Скилура оставить на месте шатёр и всю посуду: быть может, они вместе вернутся сюда поохотиться на болотных птиц и кабанов будущим летом.
Наскоро перекусив холодными остатками вчерашнего ужина, все сели на коней и двинулись за угадывавшим по каким-то лишь ему ведомым приметам верный путь Скилуром и друг за другом к отдалённой кромке заболоченного берегового луга, где их с растущей тревогой дожидались три сотни царских телохранителей. Перебравшись через узкую протоку, Скилур и ехавшая за ним Аттала, прежде чем стена очерета сомкнулась за крупами их коней, успели бросить прощальные, полные нежной грусти взгляды на свой зелёный островок, на котором они прожили пять самых счастливых месяцев своей жизни. Доведётся ли им ещё когда-нибудь ступить на его укромный, полный невыразимого очарования берег?..
Выбравшись часа через три из низинных приречных плавней на твёрдую землю, они вместе с охранными гаталовыми сотнями направились к расположенному неподалёку ниже по течению Атееву городку — центру скифов-паралатов, одного из восьми осевших в низовьях Донапра скифских племён — данников роксолан. От некогда огромного многолюдного города, расположенного в труднодоступной, окружённой речными ериками и болотами местности при впадении Конской реки в Донапр, где когда-то была главная кузница и зимняя столица Великой Скифии, теперь остался лишь небольшой городок на месте прежнего царского акрополя, сохранивший в названии память о самом знаменитом скифском царе.
Беспрепятственно въехав в Атеев городок, юный царь роксолан велел встречавшему его у распахнутых ворот местному вождю немедля собрать всех мужей племени на городской площади.
Отобедав и отдохнув со своими людьми пару часов в доме услужливого вождя, Гатал со свитой и грозной охраной выехал на заполненную оторванными от привычных дел, встревожено переговаривающимися паралатами площадь. Указав притихшим при его появлении скифам на одного из своих молодых спутников, Гатал назвал его царевичем Скилуром, сыном скифского царя Агара. Далее Гатал ломким юношеским баском объявил, что он — повелитель могучих роксолан, и его мать — царица Амага, отдали в жёны царевичу Скилуру свою сестру и дочь — царевну Атталу, и отпустили его домой в Скифию. Окинув повелительным взором изумлённо застывшую площадь, Гатал призвал вождя, скептухов и всех воинов-паралатов присоединиться к войску царевича Скилура, которому однажды выказал своё расположение сам владыка Неба Папай, и помочь ему вернуть отцовское
