Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
обкорнал акинаком колючие листья на растущем сбоку горы, на солнечном месте вблизи обрыва, чертополохе, оставив лишь высокий толстый стебель с сиреневым шариком цветка на верхушке, и положил сбоку, с восточной стороны, небольшой жёлтый камушек: как только через полтора-два часа колючая тень чертополоха коснётся камушка, Канит с Метаком ринутся во весь опор к виднеющемуся вдалеке на закатной стороне кургану, где их будет ждать следующая пара. К тому времени и все остальные успеют занять назначенные им стартовые места. Оставив Канита с Метаком следить за еле заметным движением ленивой тени, остальные, сберегая силы коней, неспешно порысили по намеченному пути к Закатному морю.
Сидя со скрещёнными ногами по обе стороны чертополоха, Канит и Метак мирно беседовали и швыряли на дальность мелкие камушки в развёрстую перед ними тремя гигантскими уступами пропасть, время от времени бросая через плечо нетерпеливые взгляды на будто застывшую на месте тень. Глубокая, широкая, сужающаяся к югу долина, с вьющейся по ней тонкой серо-жёлтой лентой пыльной дорогой, лежала перед ними как на ладони. Удерживаемые на длинном поводу кони щипали поблизости чахлую, редкую траву.
— Канит, гляди — кто-то скачет!
— Где?
— Да вон — из Хабей на горку вынеслись!
Канит приставил руку козырьком ко лбу и, близоруко щурясь, стал глядеть в указанном Метаком направлении.
— Скрылись в овраге, — сообщил Метак. — Сейчас выскочат у поворота… Вон, вон они!
— Ага, вижу… Во летят! Коней не жалеют.
— Похоже, это царский гонец, — предположил Метак, разглядев трепещущий на ветру над головами пятёрки лихих всадников тёмный хвост бунчука.
— Точно! Я, кажется, слышу звон бубенцов, — подтвердил догадку друга Канит. — Интересно, к кому они скачут?
— Наверно, в Херсонес к грекам.
Вдруг Козью гору и сидевших на краю плато подростков накрыла густая тень. Как по команде оглянувшись на метку, о которой они совсем забыли, наблюдая за большой дорогой, увидели, что тень чертополоха растворилась в густой тени накрывшего солнце пухлого низкого облака.
— Что будем делать? — спросил Метак, задрав глаза на проплывающее прямо у них над головами кудрявое облачко. — Может, поскачем?
— Как только выглянет солнце — поскачем! — принял решение Канит, вставая. Перекинув повод коню за голову, он потрепал мерина ладонью по широкой скуле: «Ну, Рыжик, не подведи!» — и легко, как кошка, запрыгнул на покрытую пёстрым чепраком конскую спину. Метак тотчас последовал его примеру. Развернув коней хвостами к близкому краю плато, оба застыли на месте перед меткой, напряжённо взирая на лениво скользящее над Козьей горой по голубому небу бело-сизое облако.
Едва краешек золотого щита Гойтосира сверкнул из-за облака, оба опустили глаза на чертополох и увидели, что его возродившаяся тень легла точно на середину метки. Разом взметнув правые руки и громко крикнув свирепое: «Йо!» — Канит и Метак ожгли плетьми крупы своих коней, пустив их с места бешеным галопом. Сжимая в левой ладони свободно отпущенный повод и перевязанную лентой стрелу, оба непрестанно охаживали едва касавшихся копытами травы коней по гладким бокам. Добрую половину дистанции они пронеслись бок о бок, едва не соприкасаясь коленями. Но затем золотисто-рыжий мерин Канита с каждым скоком стал мало-помалу уходить от буланого коня Метака, несмотря на все старания последнего добавить ему прыти.
Апафирс и Банай, едва сдерживая нетерпение, высматривали их с макушки насыпанного на пологом холме старого кургана. Завидя, наконец, на восходе два стремительно приближающихся пыльных шлейфа, они съехали с кургана к подножью холма и за полсотни шагов от приближающихся всадников тронулись рысью вперёд, чтобы тем не пришлось резко тормозить разогнавшихся коней. В последний момент перехватив повод правой рукой, Канит вытянул вперёд левую и аккуратно вложил повязанную алой лентой стрелу в отведённую назад правую руку Апафирса, обогнав Метака на целый корпус. Издав радостный вопль, он натянул повод, переводя роняющего на грудь розовую пену коня с бешеного аллюра на спокойную рысь, и победно вскинул над головой сжатую в кулак правую руку, оглянувшись с самодовольной улыбкой на раздосадованного Метака. Перестав быть соперниками, оба друга порысили бок о бок дальше на запад, давая продышаться загнанным ошалелым бегом по неровной местности коням и не отрывая заинтересованных глаз от стремительно, как две сорвавшиеся с тугих луков стрелы, уносившихся вдаль Апафирса и Баная.
При передаче стрел следующей паре участников гонки уже хабей Банай оказался на лошадиный корпус впереди напита Апафирса. А при передаче эстафеты
