Сборник «Хроники Амбера+Амберские рассказы»

я не сразу понял, чье именно это изображение. В дальнем конце комнаты я увидел рабочую скамеечку Виалы. Обернувшись, я еще раз внимательно посмотрел на бюст.
— Я не знал, что ты скульптор.
— Но это так.
Вскоре я обнаружил и другие примеры ее творчества.
— Знаешь, все очень и очень неплохо, — сказал я.
— Спасибо. Может быть, присядешь?
Я опустился в большое с высокими подлокотниками кресло, которое оказалось на удивление удобным. Сама она уселась на низенький диванчик справа от меня и поджала ноги.
— Может быть, хочешь поесть или выпить чего-нибудь?
— Нет, спасибо. Я ведь буквально на минутку. Дело в том, что Рэндом, Ганелон и я несколько сбились с пути, возвращаясь домой, а потом еще повстречались с Бенедиктом, что тоже отняло какое-то время. Но самое главное, именно в результате этой встречи Рэндом и Бенедикт были вынуждены предпринять еще одно небольшое путешествие.
— Как долго он будет отсутствовать?
— Может быть, всю ночь. Или чуть дольше. Если это сильно затянется, он, вероятно, свяжется с кем-нибудь по Козырю, и мы дадим тебе знать.
Бок у меня отчего-то разболелся, и я, прижав к нему руку, начал его тихонько массировать.
— Рэндом мне столько рассказывал о тебе, — промолвила Виала.
Я хмыкнул.
— Ты уверен, что не хочешь перекусить? Право, меня бы это нисколько не затруднило.
— Он сказал тебе, что я всегда голоден?
— Нет, — засмеялась она. — Но если все было так, как ты говоришь, то легко догадаться, что у тебя просто не было времени поесть.
— Ну, отчасти ты, пожалуй, права. Ладно, если у тебя случайно завалялся кусок хлеба, можешь дать его мне; пожевать не повредит.
— Отлично. Тогда подожди минутку, пожалуйста.
Она встала и вышла в соседнюю комнату. Теперь я мог наконец всласть почесать бок вокруг заживающей раны, которая вдруг начала свербеть. Отчасти из-за этого я и согласился воспользоваться гостеприимством Виалы; а кроме того, я вдруг понял, что ужасно голоден. Лишь позднее я догадался, что она бы все равно не заметила, что я чешусь. Ее уверенные движения, доверительная манера почему-то заставили меня совсем позабыть о том, что она слепа. Ну и отлично. Я был рад, что Виала держится молодцом.
Я услышал, как она в соседней комнате напевает «Балладу о пересекающих морские просторы», любимую песню торгового флота Амбера. Наше королевство не отличалось развитой промышленностью, да и сельское хозяйство отнюдь не было нашей сильной стороной. Однако наши суда способны были заплывать как угодно далеко в Тени и прокладывали курс между любыми точками мира, торгуя буквально всем на свете. Практически все мужчины Королевства, как благородные, так и простолюдины, какое-то время отдавали флоту. И именно сыновья самых благородных семей в стародавние времена прокладывали торговые пути для последующих поколений, бороздя моря десятков миров и нанося на карты их очертания; картами пользовались потом многие и многие сотни других капитанов. Когда-то и я участвовал в этом, хотя моя помощь, разумеется, никогда не была столь велика, как Джерарда или Каина; но и меня глубоко волновало могущество морских просторов и сила духа тех, кто эти просторы покоряет.
Вскоре Виала вернулась с тяжелым подносом, нагруженным хлебом, мясом, сыром, фруктами и графином вина. Она поставила поднос на столик возле моего кресла.
— Ты что, целый полк накормить решила? — спросил я.
— Это чтобы наверняка хватило.
— Спасибо. А может, и ты ко мне присоединишься?
— Пожалуй, возьму какой-нибудь фрукт, — спокойно сказала Виала.
Пальцы ее скользнули над блюдом, поймали яблоко, и она вернулась на свой диванчик, мурлыча все тот же напев.
— Рэндом говорит, что это твоя песня, — прервавшись, сказала она.
— Это было очень, очень давно, Виала.
— А в последнее время ты ничего такого не сочинял?
Я хотел было покачать головой, потом спохватился и сказал вслух:
— Нет. Эта часть меня… отдыхает.
— Очень жаль. Такая прелестная мелодия!
— Настоящий-то музыкант в нашей семье как раз Рэндом.
— Да, он очень хорош. Но сочинять и исполнять – очень разное дело.
— Верно. Когда-нибудь, когда все успокоится… Скажи, а ты счастлива здесь, в Амбере? Все ли тебе здесь по вкусу? Нет ли у тебя в чем нужды?
Виала улыбнулась:
— Мне лишь бы Рэндом был рядом. Он такой хороший!
Я был как-то странно тронут ее детской, восторженной манерой говорить о нем.
— Раз так, то я очень рад, — сказал я. И прибавил: — Рэндом значительно моложе нас… он, возможно, переживал многое более болезненно, чем остальные. Нет ничего более бессмысленного, чем рождение в семье