Содержание: 1. Девять принцев Амбера (Перевод: И Тогоева) 2. Ружья Авалона (Перевод: И Тогоева) 3. Знак Единорога 4. Рука Оберона 5. Владения Хаоса 6. Козыри Рока 7. Кровь Амбера 8. Знак Хаоса 9. Рыцарь Теней 10. Принц Хаоса 11. Сказка торговца (Перевод: Е. Голубева) 12. Синий конь, танцующие горы (Перевод: Т. Сальникова) 13. Окутанка и гизель (Перевод: Е. Голубева) 14. Кстати, о шнурке (Перевод: Т. Сальникова) 15. Зеркальный коридор (Перевод: Т. Сальникова)
Авторы: Желязны Роджер Джозеф
Я, например, совсем забыл о черепе на столе, пока осторожное прикосновение тряпки не открыло его моему взору. И еще я вспомнил тот угол у дальней стены и толстенную свечу в подсвечнике… Я отшатнулся. Было бы рискованно пытаться расчистить еще что-то. Да, может, и не стоило. Все это выглядело совершенно таким же, каким было когда-то.
Фонарь снова замигал. Ругая Роджера за то, что он не проверил уровень керосина, я встал, держа фонарь примерно на уровне плеча слева от себя. И постарался забыть обо всем, кроме находившейся передо мной картины.
По мере того как я смотрел на нее, она обрела даже некое подобие перспективы. Еще через мгновение она была уже совершенно трехмерной и значительно расширилась, полностью заняв поле моего зрения. Тогда я шагнул вперед и поставил фонарь на край письменного стола.
Я обшаривал глазами комнату. На всех четырех стенах книжные стеллажи. Никаких окон. На дальнем конце — две двери, налево и направо, одна напротив другой; одна закрыта, другая чуть приоткрыта. Возле приоткрытой двери был еще длинный низенький стол, заваленный книгами и бумагами. Странный, причудливый беспорядок повсюду; книги на полках навалены как попало, кое-где оставались пустые места; на стенах какие-то непонятные ниши и выступы — там помещались кости, камни, керамика, глиняные таблички с письменами, увеличительные стекла, веера и инструменты неведомого мне предназначения… На огромной шпалере, похоже, был изображен Ардебиль
. Я сделал шаг в этом направлении, мой фонарь снова зашипел. Я взял его в руку, и тут фонарь погас совсем.
Я прорычал какое-то ругательство и поставил его обратно. Потом медленно повернулся, ища хоть какой-нибудь источник света. Нечто напоминающее ветку кораллов слабо светилось на полке у противоположной стены, слабое свечение также исходило из-под закрытой двери. Я бросился туда.
Дверь я открывал как можно тише. Комната, в которой я очутился, казалась необитаемой. Это была маленькая, без окон нора, слабо освещенная тлеющими углями в небольшом очаге слева от меня. Каменные стены комнаты аркой сходились над головой. Очаг, возможно, был устроен в естественной нише. В дальней стене виднелась большая, окованная железом дверь; из замка торчал огромный ключ.
Я прихватил с собой из библиотеки свечу и двинулся по направлению к камину, чтобы разжечь в нем огонь поярче. Однако, опустившись на колени и начав раздувать полупотухшие угли, я услышал тихие шаги совсем рядом, у порога.
Обернувшись, я увидел его. Примерно пять футов высотой, горбатый, волосы и борода еще длиннее, чем помнилось мне. Дворкин был в ночной рубахе до щиколоток, в руках держал масляную лампу, а темные глаза его остро вглядывались во тьму, стараясь разглядеть меня у перепачканного сажей камина.
— Оберон, — сказал он, — пришло ли наконец время?
— Какое время? — тихо проворчал я, подражая отцу.
Он захихикал:
— Ну какое же еще? Время разрушить мир, разумеется!
Я убрал свет подальше от лица, стараясь по-прежнему говорить негромко.
— Еще нет, — сказал я. — Еще не время.
Он вздохнул:
— Ты так и остался неубежденным.
Дворкин склонил голову набок, внимательно вглядываясь в меня.
— Ну почему тебе все нужно портить? — сказал он.
— Я ничего еще не испортил.
Он опустил лампу. Я снова отвернулся, но ему все-таки удалось как следует рассмотреть меня. Он рассмеялся.
— Забавно. Забавно, забавно, забавно, — затараторил Дворкин. — Ты явился в обличье юного лорда Корвина, надеясь растрогать меня семейными чувствами. Почему же ты не предпочел Бранда или Блейза? Лучше всех нам послужили дети Клариссы.
Я пожал плечами.
— И да, и нет.
Я решил по возможности кормить его двусмысленностями, пока он будет их воспринимать и обдумывать ответы. Что-то очень важное могло выйти из этой игры, к тому же она представлялась мне наилучшим способом сохранить у Дворкина хорошее расположение духа.
— Ну а ты сам? — продолжал я. — Какой облик в данном случае примешь ты?
— Чтобы доставить тебе удовольствие, пожалуй, скопирую тебя, — ответил он и засмеялся, откинув голову назад.
Смех его гремел вокруг меня, и все в нем стало меняться. Туловище увеличивалось, лицо надувалось, как туго натянутый парус. Горб на спине постепенно исчезал, Дворкин все больше выпрямлялся, становился выше. Черты лица его совершенно изменились, а борода потемнела. Он точно каким-то образом перераспределял массу своего тела; ночная рубашка, прежде доходившая ему до щиколоток, теперь едва прикрывала
