Сборник «Хроники Амбера+Амберские рассказы»

изложению событий, которые привели меня сюда, в царство звездного света и безмолвия.
Мандор выслушал мое повествование, не перебивая, затем спросил:
— Не желаешь ли повторить десерт?
— Да, с удовольствием.
Подняв голову, я заметил, что он улыбается.
— Что смешного?
— Ты, — ответил он. — Помнишь, когда ты отбывал, я говорил — нужно быть чрезвычайно разборчивым с теми, кому доверяешь.
— Ну и что? Я никому о себе не рассказывал. Если ты собираешься читать мне лекции о том, что нельзя дружить с Люком, не узнав его, то я это уже слышал.
— А что с Джулией?
— Ты о чем? Она так и не узнала…
— Именно. А ведь ей ты, похоже, как раз довериться мог. Но вместо этого настроил ее против себя.
— Ну ладно, может быть, в этом случае я тоже ошибся в суждении.
— Ты создал замечательную машину, но тебе не пришло в голову, что она может стать мощным оружием. Рэндом, кстати, мгновенно все понял. И Люк тоже. Возможно, тебя спасло от катастрофы только то, что она стала разумной и не пожелала подчиняться.
— Ты прав. Меня больше волновали технические проблемы. Я не продумал всех последствий.
Мандор вздохнул:
— Что мне с тобой делать, Мерлин? Ты рискуешь — и даже не понимаешь, что рискуешь.
— Я не доверился Винте, — возразил я.
— Полагаю, ты мог бы получить от нее больше информации, — парировал Мандор, — если бы не так торопился спасти Люка, который к тому времени был уже в безопасности. Похоже, к концу вашего разговора она разоткровенничалась.
— Наверное, мне следовало позвать тебя.
— Сделай это, если встретишься с ней еще раз. Я ею займусь.
Я вытаращил глаза. Похоже, он говорил всерьез.
— Ты знаешь, кто она?
— Я ее разгадаю, — сказал Мандор, покручивая в пальцах бокал с ярким оранжевым напитком. — Но у меня есть к тебе предложение — простое до элегантности. Я приобрел новый домик — очень уединенный, в тиши, со всеми удобствами. Почему бы тебе не вернуться со мной во Дворы, вместо того чтобы мотаться от одной опасности к другой? Заляжешь на пару лет, насладишься спокойной жизнью, прочитаешь все книги, которые откладывал до лучших дней. Там ты будешь в полной безопасности, гарантирую. А когда спадет накал, снова займешься своим делом.
— Нет, — отрезал я и сделал маленький глоток сказочного напитка. — Лучше расскажи о том, что ты прежде упомянул и чего я не знаю.
— Если ты примешь мое приглашение, этот вопрос не столь важен.
— Все равно. Даже если я его приму, я хочу все знать.
— От любопытства кошка сдохла
— Ты же выслушал мою историю. Теперь я послушаю твою.
Мандор пожал плечами, откинулся на спинку стула и посмотрел на звезды.
— Свайвилл умирает, — сказал он.
— Он уже несколько лет только этим и занят.
— Верно, но ему стало значительно хуже. Полагают, что это связано со смертным проклятием Эрика Амберского. Как бы то ни было, долго он не протянет.
— Начинаю понимать…
— Да, борьба за право наследования разгорается Люди гибнут как мухи — отравления, дуэли, убийства, странные катастрофы, сомнительные самоубийства. Многие отбыли в неизвестном направлении. Во всяком случае, так о них говорят.
— Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.
— Придет время, и оно не будет иметь к тебе отношения.
— То есть?
— Ты знаешь, что после твоего отъезда Савалл тебя формально усыновил?
— Что?!
— Да-да. Мотивов его я не знаю, однако теперь ты являешься законным наследником. Ты следуешь за мной, опережая Юрта и Деспила.
— Все равно это чертовски далеко от начала списка.
— Верно, — медленно проговорил Мандор. — Большинство заинтересованных лиц идет выше…
— Ты сказал «большинство»?
— Всегда есть исключения, — ответил он. — Ты должен понять, что в смутные времена хорошо собирать старые долги: лишняя смерть не привлечет такого внимания, как в мирный и спокойный период. Даже в относительно высоких сферах.
Встретив его взгляд, я покачал головой:
— Это в самом деле не имеет отношения к моему случаю.
Мандор посмотрел на меня так пристально, что мне стало неловко.
— Разве не так? — спросил я под конец.
— Ну… — произнес он, — подумай сам.
Я подумал. Едва я сообразил, Мандор кивнул, словно ясно видел все, что происходит в моей голове.
— Юрт встретил перемены со смешанным чувством радости и страха. Без конца говорил о последних смертях, восхищался элегантностью и очевидной легкостью, с которой многие из них происходили. Хихикал и радовался. Наконец страх и стремление подчеркнуть собственную способность ко злу пересилили другой его страх…
— Перед Логрусом?