Сборник «Хроники Амбера+Амберские рассказы»

толкнуть оглушенного врага, чтобы тот свалился вниз.
И туг следующий воин прыгнул вперед и, несмотря на то, что сам напоролся на меч Блейза, успел все же нанести ему сильный удар в плечо. Оба они покатились вниз.
Я даже не успел ни о чем подумать и действовал совершенно инстинктивно. Это было одно из тех решений, которые принимаешь в долю секунды и осознаешь только потом. Моя рука сама метнулась к поясу, выхватила футляр с колодой карт и кинула его Блейзу, когда тот на мгновение зацепился за крошечный выступ.
— Держи! — заорал я.
И он успел поймать футляр.
У меня не хватило времени проследить, что с ним было потом, — пришлось парировать выпад очередного противника.
Так начинался последний этап нашего восхождения на Колвир.
Скажу сразу: нам все-таки удалось добраться до вершины. Задыхаясь, я остановился на последней площадке, а вокруг меня собрались мои взобравшиеся следом верные воины.
Мы построились и вновь пошли в атаку. Нам потребовался час, чтобы достигнуть Ворот и с боем миновать их.
Мы были в Амбере.
Уверен, что Эрик все-таки никогда не предполагал, что мы сумеем пробиться.
Как-то там Блейз, подумал я. Успел ли он вытащить Козырь и воспользоваться им, прежде чем достиг подножия Колвира?
Мы все-таки явно недооценивали противника. Его силы снова превосходили наши. Оставалось только сражаться до последнего. Отчего же я поступил так глупо, бросив Блейзу колоду? Я знал, что своих карт у него нет; видимо, это и заставило меня так поступить. Может быть, сказывалось влияние тех столетий, что я провел в Тени Земля? А ведь карты могли бы и мне самому пригодиться, если дело обернется худо…
Дела обернулись худо.
Мы дрались до наступления сумерек, и у меня оставалась всего лишь горсточка воинов. Мы уже достаточно далеко продвинулись в глубь Амбера, когда нас окружили. Мы отчаянно отбивались, и я терял своих воинов одного за другим. Силы были слишком неравными.
Ллевелла или Дейдра, несомненно, предоставили бы мне убежище… Зачем только я отдал карты Блейзу?
Я уложил еще одного и постарался забыть о картах.
Солнце село, все окутала ночная тьма. Нас оставалось всего несколько сотен — и очень далеко до дворца.
И тут я увидел Эрика. Он что-то кричал, отдавая распоряжения. Ах, если бы я только мог до него добраться!
Но я не мог.
Наверное, пора было сдаваться, чтобы сохранить жизнь оставшимся воинам, на славу мне послужившим. Но кому сдаваться? Да никто от нас этого и не требовал. Даже если бы я специально вызвал Эрика, он бы попросту меня не услышал. Он вообще не участвовал в бою: только командовал издали.
И мы продолжали сражаться, хотя в живых осталось уже меньше сотни моих людей.
Опущу подробности. В конце концов перебили всех, кроме меня. На меня же набросили сеть, оглушив тупыми стрелами. Я упал, был связан по рукам и ногам и лишился сознания… Но какие-то неясные кошмары преследовали меня даже в забытьи, словно не желая оставить в покое.
Итак, мы полностью проиграли.
Очнулся я в подземелье, где-то очень глубоко. Было страшно жаль, что у нас так ничего и не вышло, несмотря на то, что мы все-таки пробились в город.
Я был все еще жив — значит, Эрик что-то задумал в отношении меня. Мне представились кандалы, дыба, огонь и раскаленные клещи. Лежа на куче прелой соломы, я вообразил, на что буду похож через несколько дней.
Сколько времени я пробыл без сознания? Неизвестно.
Я обшарил всю камеру в поисках хоть чего-нибудь острого, рассчитывая покончить с собой, но ничего подходящего не нашел.
Раны мои горели огнем, я чувствовал страшную усталость и снова лег на солому, моментально провалившись в сон.
Когда я проснулся, рядом по-прежнему никого не было. Никто не заходил. Никто не собирался пытать меня.
Я лежал, закутавшись в плащ, и перебирал в памяти события последних дней — с тех пор как очнулся в клинике «Гринвуд» и отказался от уколов. Может быть, отказываться и не стоило.
Теперь я познал отчаяние сполна.
Скоро состоится коронация Эрика, он станет королем Амбера. Или уже стал?
Меня почему-то все время тянуло в сон. Я совершенно лишился сил. Это была первая за много, много дней возможность как следует отдохнуть и постараться забыть о своих ранах и несчастьях…
В камере было темно и сыро. И отвратительно воняло.

Не знаю, сколько раз я просыпался и вновь погружался в сон. Дважды, проснувшись, я обнаруживал рядом хлеб, мясо и воду. Я съедал все, что приносили. В камере было по-прежнему темно и очень холодно. Я все время чего-то ждал.
И за мной наконец пришли.