образом помутила его. Изображение на экране снова изменилось, и она увидела, как она сама спускается со стремянки спиной вперед, держа в руке пистолет 22-го калибра, нацеленный на ее лоб. Выглядела она как женщина, затеявшая самоубийство, а не уборку.
Ее муж чернел прямо у нее на глазах.
Она кинулась к нему, ухватила изрезанную мокрую руку.., и сама получила удар тока. И не могла отлепить свою руку – точно так же, как Братец Кролик, когда дал оплеуху Смоляному Чучелку за нахальство.
Иисусе, о, Иисусе, думала она, пока ток бил в нее, приподнимал на носки.
И у нее в мозгу зазвучал сумасшедший хихикающий голос – голос ее отца: Надул тебя, Бека! Надул, а? Еще как надул!
Задняя стенка телевизора, которую, завершив свою работу, она привинтила на место (на маловероятный случай, что Джо туда заглянет), отлетела назад в ослепительной голубой вспышке. Джо и Бека Полсоны упали на ковер. Джо был уже мертв. А к тому времени, когда тлеющие позади телевизора обои подожгли занавеску, была мертва и Бека.