Сборник

Вот с третьего и начну.

Остановившись на лестничной площадке третьего этажа, я несколько раз глубоко вздохнул и медленно вышел на балкон. Теперь вообще шуметь нельзя — стрелок не глухой. А один на один с ним…

Я оказался прав. Меня действительно ждали именно на третьем этаже. Уж не знаю, на чем прокололся, но стоило мне попытаться проскользнуть через небольшой тамбур между балконом и лифтовым холлом, как впереди полыхнула ослепительно-белая вспышка. «Игла стужи» угодила чуть ниже левой ключицы и швырнула меня назад. Врезавшись в балконное ограждение, я рухнул на пол и, почти ничего не соображая, быстро отполз от двери.

Левую половину тела словно заморозило. Боли не было, и только в месте попадания нестерпимо зудела кожа. Я еще жив? Обычно это заклинание человека насквозь промораживает. Сам видел. Как же так? Черт, не о том думаю! Нож где? Надо же, так в руке и зажат.

Послышались легкие шаги и, подтянув ноги, я прижался спиной к стене. Так и не снявший с лица маску стрелок, ничего не опасаясь, вышел на балкон, и мне удалось в полной мере воспользоваться фактором неожиданности: прежде чем он успел разобраться в ситуации, лезвие ножа снизу вверх вошло ему в живот. Стрелок всхлипнул и судорожно рванулся назад.

Не уйдешь! Вытащив второй нож, я с трудом поднялся на ноги и, ухватившись левой рукой за косяк, выглянул в дверь. Перебирая руками по стене и оставляя за собой кровавый след, лучник почти добрался до ведущего к квартирам выхода из лифтового холла. Второй нож попал ему под правую лопатку, и он мешком свалился на бетонный пол. Не удержав равновесие после броска, я врезался плечом в стену.

Наповал, нет? Не спуская глаз с неподвижно распластавшегося на полу тела, я пытался перевести дух и попутно разминал левую руку. Ух, колет-то как! Ладно, зато чувствительность помаленьку возвращаться начала. А в куртке даже дыры нет.

Повезло. Шарахнули бы чем-нибудь огненным, и гуд бай, Вася.

Дождавшись, пока наконец перестанет кружиться голова, я, ни на мгновенье не отводя взгляда от лежавшего на полу тела, поднял, видимо, в горячке вырванный из раны нож. Медленно подошел к лучнику и, упершись коленом в спину, попробовал нащупать на шее пульс. Нету пульса. Не то чтобы сильно, но все же это радует. По крайней мере, добивать не придется. Не люблю. И пусть диагност из меня хреновый, но труп от живого человека отличить пока еще могу.

Выдернув из раны нож, перевернул тело на спину, сорвал маску. Маска, маска, а я тебя знаю. Выходит, мои предположения насчет личности стрелка оправдались на все сто. Ну что ж, Лариса, вот и свиделись. Уж не знаю, за подружку ли ты собиралась поквитаться или от излишнего служебного рвения меня укокошить пыталась, но в любом случае делать тебе этого не стоило.

Кстати, а где твой лук? Не тратя время на обшаривание тела — вовсе ни к чему здесь лишние следы оставлять, — я пробежался по квартирам и в одной из комнат с выходящими на гостиницу окнами обнаружил и лук, и колчан. Одна стрела уже даже стояла прислоненная к стене. Все ее древко покрывали ведьминские письмена, а серебряный наконечник пропитывала энергия непонятного мне заклинания. Я в ведьмовстве небольшой специалист, но почему-то кажется, что в этот раз «Ангел-хранитель» меня бы не спас.

Ни лук со стрелами, ни труп валькирии трогать я не стал и, морщась от боли в шее — она и с утра не очень-то налево поворачивалась, а теперь и вовсе задеревенела, — спустился по лестнице на первый этаж.

Какая-то мне масть в последнее время не та идет. Кручусь, верчусь, просто остаться в живых пытаюсь, но — как дикий зверь в силке: чем больше дергаюсь, тем сильнее петля затягивается. Или все дело не в невезении, а в карме? Грехов поднакопилось, вот и завертелась карусель? Дак у меня с каждым днем грехов прибавляется. А что делать? Нельзя же было этой дуре позволять себя как в тире расстреливать. Рано или поздно она бы меня подловила. Что еще я мог? Илье пожаловаться? Даже не смешно.

Выйдя из подъезда, я начал высматривать выброшенный браслет — не дело такие улики оставлять. Куда-то он вон туда отлетел. Точно помню, что туда. Может, за кирпичи закатился? А это что за писк? Выбравшаяся из-за сваленных в кучу битых кирпичей крыса беспрерывно попискивала и пыталась ползти, хотя задние лапы у нее уже не действовали. Из глаз, пасти и ушей сочилась кровь, а под шкурой набухали жуткие отеки.

Что за напасть? Уж не от браслета ли это? Пойду-ка я отсюда. Фиг с ним, с «Хамелеоном», с собой его все равно не потащу. Подбежав к поваленному забору стройки, я осмотрелся по сторонам и выскочил на дорогу. Надеюсь, никто не видел, как я тут круги нарезал.

Вроде, никого.