Сборник

быстрее нельзя?

— Общая пропускная рядом с воротами, — вздохнул Григорий. — Эта для спецгрупп, тут обычно нету никого.

— Это нам сегодня уроды подгадили, — развел руками дядя Женя. — Наверняка с арсенала народ сюда перекинули.

— Как все непросто, — вздохнула девушка.

Сержант наконец закончил с охотниками, и к нему подошел Григорий.

— Что за облава? — поинтересовался он, передавая документы на нашу группу.

— Староста Октябрьского две сотни за голову волка-людоеда дает. — Сощурившись, сержант начал просматривать бумаги. — Дружина? Проходите в досмотровую.

— Волколак? — шикнув на начавших выяснять отношения близнецов, уточнил Конопатый.

— Та не, подранок, говорят, — отошел с прохода сержант.

Мы прошли в досмотровую. Глухие стены без единого окна, длинные столы с пятнами машинного масла на поцарапанных столешницах, отгороженная бронестеклом конторка колдуна. Под потолком мягко светился магический шар. На стенах фотографии и фотороботы с непременным указанием особых примет, краткого послужного списка и цены за голову. Не особо удивившись, я отыскал портрет Штоца. А вот морды Семы Два Ножа, как ни высматривал, не заметил. Отдельное место выделили Лешему: на листе формата A3 была собрана вся информация об этом наемном убийце. Крайне скупая, надо сказать, информация. А места занимает много, потому что шрифт весьма солидный. Рост около метра девяносто, размер обуви сорок пятый, подволакивает левую ногу. Вот, собственно, и все. Явно по следам на снегу вычислили. Даже словесного описания нет. Это и понятно: свидетелей этот товарищ не оставлял. И даже самые лучшие медиумы не могли вытянуть из жертв и случайных очевидцев ничего определенного.

Два техника принялись за наше оружие, и поскольку пломб на нем не было, процедура осмотра заняла не больше десяти минут. Все это время молодой колдун напряженно вглядывался в хрустальный шар и даже шевелил от усердия губами, проговаривая про себя сканирующие заклинания. Закончив, он облегченно откинулся на спинку стула, вытер выступившие на лбу капли пота и нажал на кнопку разблокировки дверей.

— Проходите, — едва донесся до нас из-за бронестекла его усталый голос.

Мы прошли.

— Привет, золотце. — Григорий улыбнулся сидевшей за компьютером светловолосой девушке и положил перед ней список. — Не зачахла тут еще? А то солдафоны, поди, проходу не дают…

При этих словах крепенькие на вид караульные, сидевшие на стульях у выхода, переглянулись и очень неодобрительно уставились на Григория.

— Привет, Конопатенький. Зря ты так о мальчиках, они в последнее время просто лапочки, — обрадовалась при виде Гриши операционистка. — Надолго на волю?

— Не расстраивайся, скоро вернусь. И на субботу ничего не планируй.

— Очень надо из-за этого расстраиваться. Я компанию всегда найду, так что это тебе беспокоиться надо. — Девушка заколотила пальчиками по клавиатуре. — О, поздравляю, у тебя один в бегах. Наряд вызываем?

Не сразу сообразившие, что это не шутка, солдаты гарнизона злорадно заулыбались и поднялись на ноги. Вот сейчас тебе «солдафоны» и аукнутся.

— Не надо наряд, не надо, — сразу посерьезнел Гриша. — Кто?

— Сейчас посмотрим. Стоп-лист Патруля. Самовольное оставление места службы…

— Это я. — Вытащив из кармана полученные вчера от Ильи документы, я передал их Григорию.

— Ну вот, — облегченно улыбнулся тот. — У тебя там дата есть? Тридцатое? Смотри, приказ от двадцать девятого. Подпись Гельмана, подпись Перова…

— Сам, поди, рисовал? — хитро подмигнула мне девушка, просмотрев распоряжение о переводе в Дружину.

— Пробей по базе, — подсказал Гриша.

— Есть такой приказ, — прочитав выведенную на монитор информацию, задумалась операционистка. — А почему Патруль стоп-лист выставил?

— Я откуда знаю? — развел руками Григорий.

— А кто знать будет? Вот вызову сейчас наряд…

— Перестань, золотце. Вернусь, все улажу. А сейчас, правда, времени нет.

— Ладно, проходите, — вернула документы «золотце». — В следующий раз не пропущу, и не надейся.

— Да я и не надеюсь. — Гриша передал мне бумаги и указал на выход.

Один из караульных набрал код и с трудом распахнул массивную створку двери. Мы прошли в нее и оказались в длинном коридоре со стенами из неоштукатуренного красного кирпича. Коридор упирался в перекрывающие проход железные ворота.

— Еще и дезертир, — ни к кому не обращаясь, вздохнул