Сборник

Заряд картечи прошел совсем рядом с горожанином, и запаниковавший парень откатился под прикрытие наметенного ветром сугроба.

И вот тут не сплоховал Ермолов: почти не целясь, он влепил короткую — всего в три патрона — очередь в перезаряжавшего автомат напарника паникера. Выронив АК-74, в который он так и не успел вставить новый рожок, горожанин уткнулся лицом в снег.

Оставшийся в меньшинстве рейнджер волей-неволей был вынужден принять наши правила игры, и пока Шурик, скупо и экономно расходуя патроны, прижимал его к склону горы, я зашел сбоку и влепил в поясницу винтовочную пулю. Вообще — целился чуть ниже ключицы, а сделать поправку на немного неточно бьющий нарезной ствол, как обычно, позабыл. Впрочем, и этого попадания оказалось достаточно: горожанин, несколько раз перевернувшись, скатился к подножию горы.

— Быстрее! — Закинув автомат за спину, Шурик швырнул мне рюкзак и вытащил из лаза лыжи.

Понимая, что времени действительно в обрез, я не стал перезаряжать ружье, закрепил валенки ремнями лыж и принялся спускаться вслед за Ермоловым, который уже успел скатиться почти к подножию горы. И надо сказать, в такой поспешности был свой резон — с рейнджерами шутки плохи, они за своих живьем шкуру спустят. Так что медлить я не стал и нагнал Шурика еще прежде, чем он успел пробежать половину отделявшей гору от леса дистанции.

— Да погоди ты, не лети сломя голову! — прохрипел я, когда мы добрались до опушки.

— Валить надо. Не оторвемся сразу — хана, — закашлялся Ермолов, и, словно в подтверждение его слов, над нами прошла пулеметная очередь. Противно просвистевшие высоко над головами пули срезали несколько веток, и мы с новыми усилиями рванули подальше от Лысой горы.

Нельзя сказать, будто открылось второе дыхание — просто ничто так не придает прыти, как ожидание пули в спину. Тут хочешь не хочешь, рванешь так, что только пятки засверкают. Правда, надолго в таком темпе дыхалки не хватит, но нам бы оторваться, а там видно будет. Если через Границу перейти успеем, можно смело горожанам ручкой помахать.

— Ты чего? — едва не въехал я в спину неожиданно резко затормозившему Шурику, который расстегнул рюкзак и принялся рыться в его содержимом.

— На, раскидай, — бросил он мне запаянный полиэтиленовый пакет размером с двухсотграммовую плитку шоколада.

— Что еще за хрень? — Я едва не выронил неожиданно тяжелый брусок и, надорвав зубами полиэтилен, высыпал на ладонь несколько латунных цилиндров размером с патрон к ПМ.

— Мины-ловушки. Фигня, конечно, но если повезет, лыжи поломает. Да и пальцы оторвать может. — Ермолов вытащил из кармана чарофон и озадаченно уставился на тускло светившийся дисплей.

— Активировать их как?

— Никак, они через пять минут после соприкосновения с воздухом сами включаются.

— Ты чего делаешь-то? — забеспокоился я, когда Шурик наставил на меня чарофон и одновременно нажал несколько кнопок.

— Если мы от каждого куста шарахаться будем, нам от горожан не уйти. — Шурик забрал у меня пакет и, окончательно распотрошив его, начал раскидывать мины по сугробам. — Сейчас новый режим сканирования подключил, если что обнаружит — сразу почувствуешь.

— Здорово, — хмыкнул я и вслед за Шуриком выбрался на полузаметенную снегом тропу. — А зачем ерунду эту на меня нацеливал?

— А ты моргни три раза быстро и еще два — медленно, — усмехнулся Ермолов и лыжной палкой отодвинул нависшую над тропой еловую лапу.

— На фига? — удивился я и едва не схлопотал синими иголками по лицу. — Осторожней ты!

— Не фиг клювом щелкать, — даже не обернулся все более уверенно передвигавшийся по лесу здоровяк. — Делай что говорят.

Я и сделал. И чуть не присел на корточки, когда в голове зазвенел колокольный набат, а перед закрытыми глазами нестерпимым сиянием вспыхнуло переплетение разноцветных линий. Что самое странное — теперь стало понятно, где устроил гнездо паук-полуночник, по какой ветке растекся почти невидимый лютый слизень и самое главное — зачем свернул в лес Шурик.

— Заработало? — обернулся Ермолов, по широкой дуге объезжая притаившееся в ельнике у самой тропы черное дерево, почти неотличимое от обычной елки.

— Ты, гад, предупредить не мог? — на ходу помотал головой я. — Чуть не обделался с перепугу.

— А что такое? — удивился здоровяк и лыжной палкой сбил маскировавшегося под еловую шишку живоглота. Тварь эта для людей опасности не представляла, так что иначе как выпендрежем поступок Ермолова расценить было нельзя. — У меня только мигнуло перед глазами пару