Сборник

широко улыбнулся Ялтин, и бледная кожа туго обтянула его худое лицо. — Не стесняйтесь, проходите.

Выбора, впрочем, у нас и не было — тяжелая дверь, повинуясь жесту заклинателя, уже захлопнулась за спиной у Николая.

— Может, в другой раз? — засомневался я, чувствуя неимоверное желание схватить с тележки первый попавшийся скальпель и воткнуть его в глотку старику. Или произвести трепанацию черепа. Или…

— Боюсь, подходящий момент может больше не подвернуться, — покачал головой колдун, и мигавшие в лампадах огоньки в один момент выросли чуть ли не втрое.

И вот тут мне пришлось с ним согласиться: да, другого такого случая уже точно не будет. С такими увлечениями в Форте вообще долго не живут. Опять-таки, свидетели подобных развлечений подчас живут еще меньше.

Лампады стояли на полу не просто так — на самом деле между ними были проведены плохо различимые в темноте линии колдовских схем. И проведены, думаю, вовсе не красной краской, а куда более доступным в свете происходивших в гетто событий материалом — кровью.

В середине нескольких пересекавшихся пентаграмм Ялтин сложил пирамиду из отрубленных человеческих голов, а у дальней стены съежился закованный в кандалы урод, кожа которого была покрыта каплями крови. Не думаю, впрочем, что его пытали — рядом, поверх заношенной одежды, валялись грязные бинты.

— Ах ты!.. — Бросившегося на колдуна Ветрицкого враз сшибло с ног болевое заклинание, отголоски которого легко пронзили выставленные мной магические щиты. Морщась от крайне неприятных ощущений, я медленно выставил вперед руки с раскрытыми ладонями и постарался не делать резких движений.

Нет, раз пошла такая пьянка — мне с Ялтиным в открытую не справиться. Странная какая-то у него магия. Липкая. Будто тьма с головой захлестывает — и ни вздохнуть, ни пошевелиться. Меня только-только краешком зацепило, и то чуть дураком не сделался. Надеюсь, у Коли чувствительность к этому делу не столь высокая.

— Я ведь предупреждал нашего золотого мальчика, чтобы он не лез не в свои дела. — Колдун отошел к окну, будто ничего не произошло. В мерцавшем свете лампад черный балахон, казалось, жил своей жизнью, прятавшиеся меж просторных складок тени напоминали сложенные до поры до времени крылья темного ангела. — Боюсь, теперь не получится оставить такое неуважение без внимания.

— Не понимаю, о чем вы. — Я легонько пнул Ветрицкого, чтобы тот перестал стонать. Не хватало еще этого психопата из себя вывести.

— Думаю, он просто не осознал серьезность ситуации. — Не обратив внимания на мою реплику, колдун продолжил прислушиваться к звукам перестрелки. И уж не знаю, что было тому причиной, но, хоть огни лампад и продолжали все так же ярко гореть, в комнате стало заметно темнее. Нет, не темнее — мрачнее. Будто яркие цвета враз потускнели и даже кровавые линии пентаграмм из темно-багровых сделались черными. — Он не первый раз совершает подобную ошибку. А за ошибки рано или поздно приходится платить.

— К нам-то какие претензии? — набрался наглости я, поняв, что по-хорошему разойтись не получится. Ну что ж, посмотрим, так ли Ялтин крут, как мне показалось.

— К вам? — резко развернулся Сергей Михайлович. Худое лицо его донельзя заострилось, налитые кровью из-за полопавшихся сосудов глаза глубоко запали, а отбрасываемая на стену тень должна была принадлежать куда более крупному существу. — Никаких. Какие могут быть претензии к людям, просто оказавшимся не в том месте и не в то время?

— Вот и я о том же, — уцепился я за малейшую возможность завязать разговор. — Мы с вами не первый день знакомы, давайте разойдемся, как в море корабли?

В этот момент я хотел только одного — убраться отсюда как можно дальше. Плевать, что руки сами тянутся свернуть этому гаду шею. Ничего — переживу. Вернее — пережду. А потом вернусь и выпотрошу на манер тех бедолаг, что перед клиникой валяются. Не за них и не за собственный страх. За Катю. Ну и немножко от себя добавлю, конечно.

— Как ты думаешь, чем я тут занимаюсь? — игнорируя все так же валявшегося на полу Николая, обратился ко мне Ялтин. — Ты ведь парень, помню, неглупый. Подумай…

— Ну… — замялся я, обострившимся чутьем уловив, что вопрос этот для колдуна очень важен и никак нельзя ошибиться с ответом. Нет, не так — ошибиться можно, но только один раз и с крайне высокой вероятностью летального исхода. — Учитывая ваше участие в производстве нового магистра…

— Чушь! — Ялтин взмахнул рукой, и у меня сразу же отнялся язык. — Этот пресловутый супермагистр — всего лишь проба пера. Суть совсем в другом. И кое-кто в скором времени