Сборник

будить хозяев и валить до Торгового угла. Впрочем – будить, похоже, никого не придется. Чего-то мне это звяканье напоминает… Неужели не ложились еще?

Усевшись на лежаке, я почесал зудевшую щеку – насколько сильно, интересно, обнесло уже? – и с интересом уставился на взъерошенного Маньяка, который ползал по полу и что-то искал.

– Пустая, блин, – пробормотал нашаривший в темноте бутылку парень и с раздражением отшвырнул ее в угол. – Все выжрали, сволочи…

– Болеешь? – с сочувствием поинтересовался я у начавшего хлебать воду прямо из носика закопченного чайника Маньяка.

– Сдохну сейчас, – отдышался тот. – Слушай, Лед, как у тебя с лавэ? Выручишь?

– На нулях, – встряхнув, расправил я фуфайку и вытащил из-под лежака обрез. Так, нож, обрез, пистолет – вроде ничего не забыл. – Вы на опохмелку совсем ничего не оставили, что ли?

– Да у нас тоже с наличкой задница полная, – пожаловался Мэн и легонько пнул мертвецким сном спавшего Кузьму. – Этот вот умник на той неделе все деньги на тотализаторе спустил.

– А чего так? – начал застегивать фуфайку я.

– Да на Железного все поставил, а Арабов его как котенка в первом раунде уделал.

– Кто ж против действующего чемпиона ставит? – усмехнулся я. – Пошли, закроешь за мной.

– Да ты Железного не видел! Это просто монстра какой-то, – вышел в коридор альбинос. – До этого – одни нокауты. Он Магометова за два раунда сделал!

– Не повезло, значит. – Я вышел из подвала и понюхал заметно посвежевший за ночь воздух. – Бывайте.

– Заходи, если что…

А на улице действительно похолодало. Холодный воздух сразу обжег ноздри, а мороз попытался забраться под фуфайку. Еще и ветрюга – мама дорогая! Шапку вязаную, на что теплую, насквозь продувает. Как бы так себе не обморозить чего.

Укрыв нижнюю половину лица шарфом, я опустил шапочку по самые брови и дворами направился к северной окраине. Чего ж так холодно сегодня? Аж всего проморозило. Не приболел ли я? Вот уж некстати. И на улице не сказать чтобы темно – за ночь успело проясниться, – но как-то больно пакостно. Вроде и солнце небосвод на востоке подсвечивает, а сумерки, как поздним вечером.

Оба-на! Присмотревшись, я заметил, что небо на севере куда темнее, чем ему полагается быть в это время суток. И тени на верхних этажах оставшейся за спиной девятиэтажки слишком черны даже для самого раннего утра. К тому же начало казаться, будто они живут своей жизнью и нисколько не боятся лучей всходившего на востоке светила.

Осторожно выглянув из-за угла дома, я тут же зажмурился и спрятался обратно. Черт! Черт! Черт! Ну это ж надо! Луч уколовшего глаза лазурного солнца, едва выглядывавшего из-за крыш, пронзил меня насквозь и обдал стужей. Блин, аж поплохело! Еще и от висевшего в чехле на поясе ритуального ножа по всему телу начала медленно растекаться стылая ломота.

Ну уж нет! Мы так не договаривались! Я попытался вновь взять под контроль обжигавший холодом даже сквозь одежду клинок. Давать слабину сейчас никак нельзя – теперь-то прекрасно известно, какую цену придется заплатить за подобную беспечность. Тот – самый первый владелец ножа, тоже, поди, думал, что Бога за бороду держит, что самый умный, раз так замечательно всех обдурил. И как оно в итоге для него обернулось? Нашелся еще более хитрожопый товарищ, да и нож в итоге вовсе не безвольной железякой себя проявил. А мне очень уж неохота от стылой лихоманки снова загибаться.

Собрав всю свою волю в кулак, я несколько раз глубоко вздохнул и принялся отсекать протянувшиеся от ножа щупальца стужи. Внутренняя энергия наотрез отказывалась повиноваться, но кое-как все же удалось добиться более-менее приемлемого результата, заблокировав выползавшие из ритуального клинка силовые нити.

Понимаю, что тебе тоже холодно, но давай за мой счет свои проблемы решать не будем, лады?

Лучше кого-нибудь зарежем.

Нет, не первого встречного. Кто-нибудь обязательно сам нарвется.

Со мной не соскучишься, ты уж поверь на слово.

Кое-как успокоив сбившееся дыхание, я откашлялся и, уставившись себе под ноги, вышел из-за угля прямо под лучи лазурного солнца. То-то смотрю – на улице никого. Ну какой дурак в здравом уме в такой день из дома выползет? Если уж совсем выбора нет. А вот, кстати, дружинники-то люди подневольные. И злые сегодня как черти…

Перебежав на другую сторону улицы – тут от лазурного солнца меня еще прикрывали стены домов, – я заспешил к Торговому углу. Чую, надолго сил не хватит. Вот-вот скопычусь. А ведь еще до общаги как-то возвращаться.